Беглец - Алекс Рудин

— Вы недавно в столице? — догадался я.

— Уже две недели, — доверительно ответил незнакомец. — И знали бы вы, как мне здесь нравится. Прошу прощения, я так обрадовался, когда увидел вас, что совсем забыл о приличиях. Позвольте представиться. Профессор Сергей Николаевич Зимин, декан Петербургского университета.

В его словах я заметил явное расхождение.

— Как вы можете быть деканом Петербургского университета, если недавно приехали в столицу? — поинтересовался я. — И что это за университет? Никогда о таком не слышал.

В голове промелькнула догадка. Уж не Долгоруковы ли подослали ко мне этого человека? Может быть, он декан того самого университета, который они только собрались открыть?

— Вы от Долгоруковых? — прямо спросил я. — Что вам нужно?

— Я слышал эту фамилию, — уважительно кивнул профессор, — но, к сожалению, ни с кем из них не знаком. Что же касается Петербургского университета, то ничего удивительного, что вы о нем не слышали. В этом мире его нет.

Странный профессор мечтательно улыбнулся

— Если бы Петербургский университет находился здесь, он бы носил гордое звание столичного. Представляете, Александр Васильевич, я всегда мечтал, чтобы Петербург стал столицей. И вот моя мечта сбылась, хоть и самым необычным образом.

Вот тут мне стало по-настоящему любопытно.

— Хотите сказать, что вы прибыли к нам из другого мира? — спросил я.

— Ну, конечно, — просиял профессор. — Я же об этом вам и толкую. Поселился у чудесной радушной женщины, а она посоветовала мне поговорить с вами. Сказала, что вы сейчас на приеме у императора в Летнем дворце. Вот я и поджидал вас, прогуливаясь возле ограды.

Кажется, причудливая мозаика потихоньку начинала складываться.

— Так это вы, тот самый профессор, который снял комнату в квартире Прасковьи Ивановны? — уточнил я.

— Две комнаты! — поправил меня профессор. — Если бы кто-то сказал мне, что в центре Петербурга можно снять две комнаты за одну серебряную монету в неделю, я бы ни за что ему не поверил. А Прасковья Ивановна за эти деньги еще их завтраками меня кормит! Вернее, ужинами. Но я так давно отвык ужинать, что оставляю еду до утра. Вот и получается завтрак.

Профессор Зимин беседовал со мной непринужденно, как будто мы с ним были знакомы по крайней мере тысячу лет. Его простые манеры вызывали у меня симпатию, и я улыбнулся.

Черт, кажется, магия подкинула мне очередную головокружительную загадку.

— Думаю, разговор у нас с вами будет обстоятельный, Сергей Николаевич, — усмехнулся я. — А здесь слишком холодный ветер. Давайте найдем какое-нибудь кафе и поговорим не спеша.

— С удовольствием, — тут же откликнулся профессор. — Только кафе выбирайте вы, я не очень хорошо знаком с местными заведениями.

* * *

Летние кафе на набережной уже исчезли, да и сидеть в них было бы неуютно, несмотря на магические обогреватели. Поэтому мы с профессором пересекли по мосту Фонтанку и нашли симпатичное уютное заведение. Оно доверчиво смотрело на мир огромными окнами, через которые было очень удобно наблюдать за рекой.

Народу было немного. Будний день, а в этой части столицы почти нет деловых учреждений. Мы выбрали столик у окна, и к нам сразу же подошел официант.

— Чего изволите, ваша милость? — с лёгким поклоном спросил он, безошибочно выбрав меня.

— Принесите кофе, — ответил я.

Давным-давно наступило время обеда, и чувство голода всё сильнее заявляло о себе.

Но я не хотел обедать с незнакомым человеком, даже таким симпатичным, как профессор Зимин. По крайней мере до тех пор, пока не узнаю, что ему от меня нужно.

— А вам, сударь, что принести? — обратился официант к Зимину.

— У вас есть пельмени? — спросил профессор, глядя на официанта широко раскрытыми глазами, как на какое-нибудь чудо.

— Несколько видов, — обрадовал его официант.

— С телятиной, с птицей, со щукой. Также могу предложить вам вареники с творогом, вишней или картофелем. Все вылеплены при помощи настоящей ручной магии. Так чего изволите?

— Никаких вареников, — категорически отказался профессор. — Принесите мне пельмени из телятины. Только непременно с бульоном, и положите побольше сметаны.

— Сметана свежайшая, сударь, — почтительно кивнул официант. — Одну минуту!

— И чай с лимоном! — крикнул ему вдогонку профессор.

* * *

Когда официант скрылся на кухне, профессор радостно сообщил мне:

— Никак не могу привыкнуть к вашим ценам. У нас обед в таком заведении стоило бы целого состояния.

И снова это «у вас».

Я внимательно прислушался к его эмоциям, но не почувствовал, что мой новый знакомый врет. В нем вообще не ощущалось никакой фальши. Профессор Зимин был открытым человеком и от души радовался тому, что с ним происходит.

— Так из какого мира вы к нам прибыли, Сергей Николаевич? — напомнил я.

— Не прибыл, а попал, — педантично поправил меня профессор. — Я предпринял множество попыток, и все-таки это случилось неожиданно. Вы только представьте, Александр Васильевич! Я, как обычно, заперся у себя на кафедре, включил камеру на телефоне, чтобы записать очередной неудачный эксперимент. И вдруг прямо передо мной открылся портал!

Профессор возбужденно потер руки.

— Если вы думаете, что я шагнул в него, то вы глубоко заблуждаетесь. Я прыгнул вперед головой, чтобы портал не успел закрыться! И знаете, о чем я больше всего жалел уже через минуту?

— О чем? — невольно улыбнулся я.

— О том, что телефон остался на штативе! Я совершенно о нем забыл, представляете? А я очутился в парке, возле такого серого здания с квадратными колоннами. Это на Петроградской стороне, вы должны знать.

Он так уверенно насыпал незнакомыми словами, что у меня слегка закружилась голова.

— Подождите, — остановил я его, — что такое телефон?

— Это средство связи, — ничуть не смущаясь, объяснил Зимин. — Но снимать на него тоже можно.

— Снимать?

— Записывать движущиеся картинки, а потом их показывать.

— Никогда о таком не слышал, — изумленно нахмурился я. — Магия иллюзий?

— Похоже, — согласился Зимин. — Не возьмусь утверждать точно. Я теперь ни в чем не уверен.

Он таинственно замолчал, потому что к нашему столику снова подошел официант. Передо мной появилась чашка кофе, а перед профессором — большая тарелка с пельменями и приборы.

Пожелав мне приятного аппетита, Зимин торопливо принялся