Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

— Идите к чёрту, Шарль! — ответили мне в один голос Арман и Исаак.

Третья волна ступила на лестницы. За всё это время, ни одной из них защитники Королевского вала так и не смогли сбросить. Я махнул шпагой и наша четвёртая волна побежала вперёд. Гасконцы из пятой продолжали обстрел, но все меньше и меньше немцев высовывалось из бойниц. Большая часть битвы теперь происходила на самом Королевском валу.

Из своей волны я поднялся по лестнице первым. Это было делом принципа. Когда я влез на вал, оказалось, что крыша его почти расчищена. Часть стрельцов подхватила аркебузы, что остались от убитых немцев. Выстроившись перед выходами на крепостные стены, с которых всё прибывали новые подкрепления, они вели огонь по врагу. Гасконцы пробивались внутрь башни, орудуя и шпагами и пистолетами. Судя по доносящимся снизу звукам, один этаж они точно уже отбили.

Зубов вылез вторым, сразу за мной. Весь красный, лицо почти под цвет кафтана! Зажав саблю в зубах, он держал в руке пистолет. Я усмехнулся, вытащил из ножен свою шпагу и побежал вниз.

Борьба там велась уже не шуточная. В узких коридорах и комнатах рубились немцы и гасконцы. Судя по лежащему на полу оружию, защитники намеревались встретить нас залпом мушкетов. Может быть кому-то это и удалось, но большая часть гасконцев была жива. И уже навязала защитникам ближний бой.

Дела на этаже ниже были уже похуже. Небольшая группа моих парней стояла на лестнице, пытаясь удержать её. Однако немцы всё пёрли и пёрли, вынуждая гасконских стрелков отступать ступенька за ступенькой.

— Мне тут свежатинка нужна! — крикнул я четвёртой волне на французском.

А сам бросился к лестнице с пистолетом. Гасконцы дали мне достаточно пространства, чтобы я высунулся и пустил пулю в здоровенного немца. Тот был вооружен не только шпагой, но и баклером.

Баклер ему не помог, немец повалился на своих товарищей с пулей в лице. Засунув пистолет за пояс, я отступил. Скомандовал двум группам гасконцев, свежей и уже уставшей, поменяться местами. Стрелки четвёртой волны, выйдя на лестницу, по моей команде залпом выстрелили из пистолетов. Отступившие, в этот момент, перезаряжались.

— Вперёд! — закричал я. — Смоленск будет нашим!

И побежал вниз, вместе с гасконцами. Всё шло по плану, может быть даже лучше. Стрельцы уже занимали примыкающие к Королевскому валу стены. Гасконцы этаж за этажом отбивали само укрепление. А затем, прогремел взрыв. Всё здание содрогнулось, хотя бомба рванула и не под стенами Королевского вала. Через секунду, вниз сбежал Зубов.

— Ляхи стену взорвали себе!

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы пролом завалило, вместе с нашими, — переводя дыхание ответил голова. — Скоро будут отступление трубить, как пить дать.

Глава 9

— Ну отступать нам нельзя, — рассмеялся я. — Зубов, посвисти там нашим со стены. Пусть видят, что этот участок за нами.

Стрелецкий голова сразу же заулыбался и с радостью бросился выполнять поручение. Он чуть не сбил с ног бедного Исаака де Порто. Тот раз спускался по лестнице первым из мушкетёров.

— Слышал этот взрыв, Шарль? — с улыбкой спросил он. Следом появились и д’Арамитц с д’Атосом. Я кивнул.

— Времени мало, надо очистить эту башню и двигать во внутренний двор.

— Нас там и положить могут, — заметил Анри д’Арамитц.

Надо сказать, совершенно справедливо заметил.

— Могут, если не поторопимся! Пока наши не отступают, у нас есть ещё есть шанс пробиться.

— «Наши», — фыркнул де Порто. — Что-то я не вижу на других участках французов.

— Ну точно был один шотландец, — протянул д’Атос.

Я усмехнулся и повёл друзей вниз по ступенькам. Выжившие немцы отступали. Повсюду лежали тела, и к моей гордости, гасконцев было совсем немного. Мы добрались до первого этажа Королевского вала. Ворота его были распахнуты, но гасконские стрелки не спешили высовываться во двор.

Двор вала был отделён от двора самой Смоленской крепости. Нам сперва нужно было пробиться по нему к высоким стальным воротам, последнему рубежу оборону.

— Трофейное все разобрали? — крикнул я, подходя к выбитым воротам.

В нас не стреляли, и слава Богу. Немцы были заняты отступлением, а поляки с литовцами обороной на стенах.

— Да, месье, — ответил мне Диего, поднимая над головой тяжеленный немецкий мушкет. Фитиль уже тлел, зажатый у него в зубах, словно сигарета.

Я поискал мушкет и для себя, но не нашёл. Быстро зарядив пистолет, я скомандовал:

— Пробиваемся к Копытинским воротам!

Это было не так просто. На стенах вала — и примыкающих к нему стенах самой крепости — продолжались бои. Мы полностью овладели одним из пяти зубцов гигантской башни, и ещё два постепенно переходили под наш контроль. Два оставшихся выходили уже на внутреннюю территорию Смоленской крепости.

Я побежал первым, держа пистолет наготове. Конечно же, показываться на открытом месте было решением опрометчивым. Оставшиеся в живых немцы открыли огонь из мушкетов, но какие у них были шансы?

Не успевшие поставить тяжёлое оружие на сошки, приученные к залповому огню по большому скоплению противника? Офицера, способного дать команду вовремя, в живых уже не было. Немцы сделали несколько выстрелов, я спрятался за каким-то ящиком. Следом во двор выскочили остальные мушкетёры и гасконцы. Я выстрелил, чуть высунувшись из-за ящика. Мушкетёры и гасконцы также стреляли из пистолетов, продвигаясь к новым укрытиям. Когда большая часть немцев начала перезаряжаться, во двор ворвалась вторая группа гасконцев. С трофейными мушкетами.

Они припали на одно колено и, по команде Диего, сделали один единственный залп. Те немногие немцы, что выжили после этого, побросали своё оружие.

— Не спим, не спим, — закричал я. — Диего, отряди человек пять вязать пленных, остальные к воротам.

Стрельцы уже овладели двумя боковыми зубьями и теперь пробивались к двум последним. Их также закрывала стальная решетка, но я не думал, что она надолго задержит людей Зубова.

Мы подбежали к воротам, отделяющим внутренний двор от последнего укрепленного участка Королевского вала. Преодолев ворота, мы окажемся в той же части пятиугольного монстра, куда рвались стрельцы. Просто на пару этажей ниже. Ворота, разумеется, были заперты с обратной стороны. То есть, выход у немцев был только на крепостные стены, но никак не внутрь крепости.

— Диего! — крикнул я. — Двор очищен, будь готов держать оборону!