Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

— Нельзя! — прорычал я, начиная терять терпение. — Через неделю-другую наши пластинки поступят в магазины Польши, Чехословакии и ГДР. Этот вопрос уже решён на правительственном уровне. И конкурировать в Европе придётся с лучшими западными группами. Поэтому наш звук должен соответствовать самого высокому стандарту.

— Так мы и на гастроли в Европу полетим? — робко поинтересовался Анатолий Васильев.

— Нет, наберут гитаристов по объявлению, они вместо нас и полетят, — криво усмехнулся я. — Ясное дело, что мы. Кто же ещё? Поэтому хватит ныть. Сегодня отработаем свою музыкальную программу и в последний раз завтра вечером.

— А потом? — спросил бас-гитарист и солист Женя Броневицкий.

— Потом вы вернётесь домой в Ленинград, после чего поедете с дядей Йосей на гастроли по городам и весям, а я с Нонной до ноября улетаю в жаркий город Ташкент, — улыбнулся я. — У нас новая кинокартина.

— Неужели мы прославимся на весь мир? — почему-то удивился Васильев.

— Если не будем бунтовать на корабле и сворачивать с намеченного пути к нашей мечте, то мы обязательно окажемся в стране Удач, — буркнул я, перестав пудрить лицо. — Пошли на сцену. Начнём концерт с песни «Мы к вам заехали на час».

Толя Васильев и Женя Броневицкий похватали свои электрогитары, я взял в руки акустическую шестиструнку, а Сергей Лавровский ограничился всего лишь барабанными палочками, ибо ударная установка и электроорган были уже не сцене. Только Нонна где-то всё ещё задерживалась. Путь от гримёрки к сцене лежал через площадку для танцев. И когда мы появились на обозрение переполненного ресторана гостиницы «Юность», нас тут же встретили громкими аплодисментами.

«Ого! — присвистнул я про себя, — вчера народу было в полтора раза меньше. Я всё понимаю, сегодня суббота, а не пятница. Но видать дирекция гостиницы решила на нас ещё и подзаработать, продав входные билеты без посадочных мест».

— А вот и я, — прямо к сцене подбежала красавица Нонна. — Встречала наших хороших знакомых. Не могла отказать.

Следом за моей подругой к сцене подошли художник Лев Збарский со своей пассией Региной, ещё какая-то малознакомая манекенщица и черноволосый высокий худосочный мужчина лет тридцати в модном дорогом пиджаке

— Здравствуй, Феллини, — поздоровался со мной Збарский. — К вам на концерт прямо не пробиться. По 25 рублей за человека предлагал. Не пустили. Спасибо, Нонне, что провела.

— Лучше скажи спасибо папе, который следит за телом вождя мирового пролетариата, — хохотнул я.

— Кстати, хочу представить, — Лев кивнул на своего спутника, — Рубен Гомес — очень талантливый экспрессионист, сын испанских республиканцев. В прошлый раз он был не в форме.

— Отличные картины, — пожал я руку черноволосому испанцу.

— Я хотеть вас рисовать, — вдруг заявил художник.

— Рубен, если честно, то позировать просто некогда, я весь в мыле, как загнанная лошадь, — буркнул я.

— Тогда уже конь, и кстати, замечательно выглядите, — мило улыбнулась незнакомая манекенщица, худенькая молоденькая девушка. — Меня зовут Галя.

Нонна рядом недовольно закряхтела, а Женя Броневицкий со сцены крикнул в микрофон, что мы через пять минут начинаем.

— Я вас рисовать прямо на концерт, — протараторил Рубен Гомес. — Я вас не беспокоить.

— Делайте, что хотите, — снова пробурчал я. — Вон там в углу наш столик, можете пока присесть за него.

Затем я схватил Нонну за руку, и мы вместе поднялись на высокую сцену ресторана. Далее я подключил кабель к звукоснимателю своей акустической гитары и сам же прошёл к центральному микрофону. «Вот жук, — хмыкнул я про себя, имея в виду директора гостиницы, когда обвёл взглядом переполненный зал. — Да тут тысяча человек, не меньше».

— Всем привет! — прокричал я. — Наш героический вокально-инструментальный ансамбль «Поющие гитары» находясь проездом из Берлина в Будапешт рад приветствовать москвичей и гостей столицы!

— И на сколько вы к нам заехали? — гаркнул какой-то юморист.

— Мы к вам заехали на час! — громко произнёс я и, повернувшись к своим парням, скомандовал, — раз, два, раз-два-три!

Барабанщик Сергей Лавровский выдал заковыристую сбивку на ударной установке, Толя Васильев затренькал на гитаре, а клавишник Лев Вильдавский взял один аккорд на электрооргане.

Весь мир у нас в руках,

Мы — звезды континентов,

Разбили в пух и прах

Проклятых конкурентов!

Пропели хором я, Нонна Новосядлова и Женя Броневицкий. И зал на какую-то секунду притих. Но, когда после небольшого барабанного соло мы грянули припев, народ взвыл от восторга.

Мы к вам заехали на час,

Привет, бонжур, хэллоууу! — Последнее слово на высокой ноте пропела Нонна.

Вы поскорей любите нас,

Вам крупно повезлоуу!

Ну-ка, все вместе! — проорали мы хором и Васильев выдал соло на гитаре.

Уши развесьте! — Броневицкий сыграл соло на басу.

Лучше по-хорошему, — прорычал я, подражая ослу из «Бременских музыкантов».

Хлопайте в ладоши вы! — опять пропели мы хором.

Далее зазвучал инструментальный проигрыш и люди, заполонив танцпол, принялись дрыгаться, словно через их тела пропустили электрический ток. И в этом необузданном танце было что-то от твиста, а что-то от новомодного американского танца джерк. Это когда совершается однотипный ритмичный рывок всем телом.

— Хлопаем! Хлопаем! — проорал я. — Хлопаем в ладоши!

И народ дружно стал прихлопывать в такт нашей дикой и шутливой песенки. «А ведь мы с этой композицией из „Бременских музыкантов“, которую должны были создать Гладков и Энтин, просто порвём все европейские танцевальные площадки. Вовремя она пришла мне на ум», — подумалось мне, когда мы затянули второй куплет.

* * *

Наше двухчасовое музыкальное представление пролетело незаметно. Кстати, песню из «Бременских музыкантов» мы исполнили три раза, так она полюбилась публике. А в сам зал мы уже спустились тогда, когда народ стал понемногу расходиться. Директор гостиницы услужливо пересадил всю компанию за отгороженный ширмой столик и принёс минералку, соки, бутерброды, апельсины и пару бутылок сухого вина. Так как музыканты ансамбля, в отличие от меня, сухого закона не придерживались.

— Это было колосаль, — рассыпался в комплиментах художник Рубен Гомес. — Я бывать Европа, но такой шоу видеть первый раз.

— Мы чай тут не лаптем щи хлебаем, — хохотнул Толя Васильев.

— Лапотем разве принято хлебать щи? — спросил художник.

— Это, Рубенчик, такая присказка, кхе, шутка,