Неженка и космодесант - Дина Дружинина

Мы с Шэором сделали всё, что могли, но теперь наша надежда — Лиля.

Я помогаю ей лечь рядом с Ардом, аккуратно опуская её вниз, придерживая за спину. Она сама тянется к нему, обнимает так, будто пытается отогреть своим теплом. Я вижу, как её пальцы слегка дрожат, но она не отступает. Мне хочется сказать, чтобы она была осторожнее, не выкладывалась до изнеможения, но голос застревает в горле.

Слышал сто раз от нее — так будет лучше, так будет правильней. Еще раз я не выдержу.

Хмурюсь, бросаю ей наверно излишне жестко:

— Он очень слаб, так что космийку тебе лучше снять. Могу помочь!

Она вздрагивает, как от удара. Неверяще смотрит на меня. Надеется, что я шучу, как обычно.

Но сейчас мне не до шуток. Ей правда лучше раздеться. И понять, что он тоже будет голый. Нужен полный контакт, лучше проникающий — строчки инструкции по быстрому восстановлению энергорезерва — всегда на лекциях в академии вызывали у парней сальные ухмылки.

Сейчас у меня вызывают только скрежет зубов и стиснутые до боли кулаки.

Лиля робко смотрит на меня, надеется, что уйду, отвернусь, не буду смотреть, как она голая к нему прижимается.

“Шерз ты угадала, девочка! Я буду рядом, чтобы, если понадобится, схватить и утащить тебя на край вселенной!” — веду с ней мысленный диалог.

Порывисто шагаю, жму кнопку на ее космийке, костюм двумя лепестками стекает вниз по ее ногам.

Воздух между нами можно резать ножом, можно бластером, куски будут ровные.

Смотрим друг на друга.

Шепчу ей, стараясь внушить свои мысли:

— Ты можешь отказаться! Никто никогда не упрекнет тебя в этом.

На этих словах врывается Шэй, застывает в дверях. Слышу, как он тяжело дышит. Сдерживается. Сканирует обстановку. Стоит наготове, будто я метаморфа к больному брату подпускаю. Я не слабую землянку отдаю, как на закланье. Я знаю, да, она сама попросила. И она, конечно, не отказывается. Укладывается в регенерационную капсулу, жмется к Арду. Обнимает рукой его плечо, стараясь передать ему своё тепло, свою энергию.

Слышу тихое шипение закрывающейся капсулы и чувствую, как между нами опускается прозрачная преграда. Теперь нам остаётся только надеяться, что этот план сработает, и Лиля не потеряет себя, спасая Арда.

Теперь они с Ардом окружены мерцающими индикаторами и тихим гулом регенеративных систем.

А мы с Шэем застываем двумя изваяниями.

Внутри меня кипит смесь из страха и сомнений.

Можно не поворачиваться, я и так знаю, что происходит за спиной. Там Шэй крошит зубы и свои кулаки. Ему не нравится затея.

Мне тоже не нравится, брат.

Затея не нравится нам обоим, но по противоположным причинам. Однако, мы оба тут.

Делаем то, что не хотим, но Она попросила.

Глава 27

Я аккуратно обнимаю Ардэна, кожа горит от смущения. Уговариваю себя, что я раздетая прижимаюсь к обнаженному мужчине только для того, чтобы помочь ему. Сердце разгоняется словно космический корабль, огнем палит ребра, распространяет жар по груди.

Меня пронзает ощущение, словно я обнимаю камень, настолько Ард неподвижен, он еле дышит. Даже приложив ухо к его груди, я не могу толком различить его дыхания.

Теряюсь на минуту, не знаю, как правильно действовать, и поэтому действую по наитию, уверенная, что тело само подскажет, как нужно. А еще я доверяю Ардэну, он должен мне помочь, подсказать, направить.

Реальность за гранями регенерационной капсулы перестает для меня существовать. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям, проваливаюсь в них с головой.

Это не сон, но уже и не явь. Нейроэнрегооболочка? Кажется так ее они между собой называют?

Вокруг мягкий полумрак, и я не сразу понимаю, где нахожусь, но зато отчетливо чувствую Арда.

Облегчение накатывает волной от того, что он словно пульсирует рядом — горячий, живой.

Вдыхаю его запах — тонкий, чуть горьковатый, пряный, как будто свежеобжаренный кофе с смешали с едва заметным ароматом хвои. Втягиваю носом воздух, наполняю им легкие. Внутри рождается узнавание: я помню этот запах! Где-то в глубине моего тела он рождает мягко разрастающееся тепло.

Я вижу смутный контур мужской фигуры. Свет размытый, точно лунные блики на шелке. Тяну к нему руку, и мои пальцы скользят по упругой поверхности его плеча. Кожа — теплая, гладкая, как отполированный камень, хранящий солнечный жар. Я провожу рукой дальше, чувствуя, как он откликается на мое прикосновение легкой судорожной волной, словно просыпаясь.

Мое тело словно солнечные нити опутывают, привязывают меня к Арду. Остро ощущаю, как он нуждается во мне, и как он откликается на каждое, даже самое мимолетное мое движение, словно тоже привязан ко мне. Прочно, крепко.

Его лицо приближается, и я различаю поблескивающие в полумраке глаза, радужка топит черным зрачок, затягивая меня в его личный космос.

Когда его губы касаются моих — нежно, словно спрашивая разрешения — это будто электрический импульс, прошивающий меня сверху донизу. В ушах звучит глухой рокот, может, так бьется мое собственное сердце, или его сердце, — уже не разобрать.

Мы прикасаемся друг к другу, двигаемся медленно, чувственно, будто танцуем в невидимой воде. Я ощущаю тяжесть его рук на своей талии, а сама погружаюсь пальцами в его волосы, мягкие и шелковистые, будто нити шелка.

Пространство вокруг нас расплывается еще сильнее — не существует стен, границ, только наши невесомые движения, наш общий ритм, одно на двоих дыхание и стук сердец. И в этом безвременье я знаю, что могу отдать ему свою силу, энергию, все, что у меня есть.

Я чувствую, как его сильные руки уверенно скользят по моей спине, прочно удерживая меня в своих объятиях. Каждое прикосновение дразнит, прокладывая огненные дорожки по моим нервам, поджигая их, словно бикфордов шнур, что ведет напрямую к моему сердцу.

Я тону в глубине его черных как бездна глаз, и там нахожу отражение своего собственного желания — горячего, почти неуправляемого. Сама себя не узнаю сейчас, но он нужен мне также, как и я ему.

Он наклоняется ко мне, и его дыхание ласкает моё ухо, обдавая жаром. Я невольно задерживаю дыхание, когда он касается мочки уха, чуть прикусывает, вызывая волну колких мурашек по всему моему телу.

Тихо шепчет что-то. Голос низкий, обволакивающий, убаюкивающий моё смущение. Его пальцы неспешно путешествуют по моим ключицам и груди неторопливо, то и дело задерживаясь, будто пытаясь запомнить, составить свою собственную карту движения.

Дрожу, стараясь не отводить взгляд, но стыд и восторг перемешиваются во мне огненным коктейлем, бегут пузырьками по венам,