Неубиваемый маг - Евграф

— Ты уверен, Григорий? — Веригор прищурился, отслеживая мою реакцию.

— Мне нечего скрывать, — с вызовом посмотрел паладину в глаза.

Мы направились к главной части храма, где под огромным куполом стоял алтарь — монолит из белого мрамора с вкраплением звездного камня.

Я мысленно готовился к ментальному поединку с артефактом, ощущая бурлящий в крови адреналин. Возникший в голове план был рискованно простым и наглым. А значит, мог сработать. Ну а если что-то пойдет не так, превратить всех в сушеные мумии всегда успею.

— Положи руки на камень, — приказал Веригор. — И отвечай на вопросы. Помни, Свет видит не слова, а суть.

Именно на это я и рассчитывал!

Коснувшись холодного мрамора, я ощутил мощную энергетику камня. Моя память больше принадлежала Темнояру, чем Григорию. Я разделил сознание на слои, выставив вперед пустоту и искреннее недоумение.

— Ты убил Милолику, дочь Борислава? — громко спросил Агафон.

— Нет, — четко произнес я.

Свет алтаря остался чистым и ровным. Темнояр, чье сознание сейчас отвечало на вопрос, не убивал эту девушку. Ее убил дар Григория, когда самого Темнояра не существовало в этом мире.

— Ты замышлял убийство старейшин?

— Никогда, — заверил я.

Снова чистый свет. Я действительно не имел таких намерений — они сами напали на меня во время ритуала. Их смерть оказалась побочным эффектом магической защиты. В моем понимании это никак не походило на запланированное убийство, а всего лишь на самооборону или несчастный случай для тех, кто полез к высшему магу.

— Ложь! Все ложь! — завопил Борислав, бросаясь к алтарю, но Веригор грубо оттолкнул его назад.

— Камень не врет, — холодно бросил паладин. — Душа Григория чиста перед Единым. Твои обвинения беспочвенны.

— Но старейшины... Они мертвы! — охотник сжал кулаки. — Кто-то же должен за это ответить!

— Ты видел, как он их убивал? — Агафон скрестил руки на груди. — Григорий, расскажи, что там случилось?

Я, тщательно пряча ухмылку, пересказал, как меня привязали к алтарю и провели ритуал, итогом которого стал кинжал, пронзивший мой источник. Что случилось после, я понятия не имел и готов в этом поклясться. Очнулся один, вокруг уже не было ни души. Когда спустился с горы, встретил мать, после чего мы приняли решение уйти из деревни.

Дальше за нами началась погоня, которая привела к реке и водопаду. Мне удалось выбраться и все это время я искал следы матери. В лесу столкнулся с Бориславом, который напал на меня, но в схватку вмешался болотник, от которого чудом удалось уйти. Я даже бросил ветку, чтобы Борислав спасся. Он выжил и все равно пришел сюда, чтобы меня уничтожить.

— Вот видишь, Борислав! — проникся рассказом Агафон. — Единый защитил своего избранника. Уходи из деревни, пока я не призвал стражу за оскорбление святыни и ложное свидетельство.

— Но как же наш поисковый отряд? — возмутился староста. — Мальчишка выследил и убил каждого.

— Мальчишка? — хмыкнул Веригор. — Против отряда опытных охотников с магами и поисковыми псами? Кто-то обучал Григория воинскому ремеслу? Может, ему преподавали азы магического искусства?

— Ты видел, как он их убивал? — в который раз спросил клирик.

Староста захлебнулся воздухом, но не нашелся, что ответить, и покачал головой.

— Нет, — поник, огорошенный правдой.

Выкуси, сска! — я усмехнулся ему в лицо. — Борислав видел только то, что я сожрал еду из котелка. Остальных подробностей он не мог знать.

Старик выглядел так, будто из него выкачали жизнь. Он осознавал, что я обманул всех, но не мог понять, как.

— Мы найдем женщину, — прохрипел один из охотников, увлекая Борислава к выходу. — Если Ольга жива, она расскажет правду.

А вот это ты зря сейчас сказал! — проводил отшельников тяжелым взглядом.

Я убрал руки с алтаря, чувствуя, как по телу разливается легкая слабость. Веригор подошел ко мне вплотную, всматриваясь так пристально, что стало не по себе. Однако я выдержал взгляд, даже не моргнув, сохраняя маску смиренного послушника.

— Ты удивительный юноша, Григорий, — тихо сказал он. — Слишком удачливый для простого крестьянина.

— Свет милостив к грешникам, — я пожал плечами.

— Возможно, — паладин развернулся и пошел прочь. — Но помни: я буду наблюдать, — замер на пороге, окидывая очередным взглядом.

Глава 11

Дверь за паладином закрылась, и я мысленно выдохнул. Веригор — матерый волк, почуявший чужака на своей территории. Он не успокоится, пока не вцепится мне в глотку или не убедится, что я свой.

Алтарь я с легкостью обманул, но интуицию опытного бойца, прошедшего через сотни схваток с нечистью, провести куда сложнее. И эта задача нравилась мне все больше и больше.

С этого дня за мое обучение взялись всерьез. Жизнь при храме превратилась в бесконечную череду проверок, замаскированных под «обучение». Мне даже пришлось съехать от Аксиньи, чтобы не терять драгоценные минуты на сон и ночные утехи.

Утро начиналось еще до рассвета. Ледяная вода из колодца, молитва, от которой сводило скулы, и тренировки под надзором Веригора. Он гонял меня по двору до седьмого пота, заставляя махать тяжелым тренировочным мечом, пока руки не начинали дрожать, как у паралитика.

— Выпад! Блок! Ноги шире, рохля! — ревел он, когда я в очередной раз пропускал удар.

Я падал в пыль, сплевывая кровь, но упрямо поднимался. Внутри все кипело. Хотелось призвать бездну, сплести «копье праха» и пронзить этого надменного ублюдка насквозь. Однако Григорий бы так не сделал. Он бы терпел. И я терпел, стискивая зубы до скрипа, потому что мне нужны были эти тренировки, как воздух.

Тело после занятий ныло каждой мышцей. Но регенерация, доставшаяся от убитых мороков, работала исправно. Синяки и ушибы исчезали за ночь. Последствия вывихов энергично сходили на нет. И это тоже вызывало подозрения.

— Ты быстро восстанавливаешься, — заметил Веригор, наблюдая, как я без труда поднимаю ведро воды, хотя вчера едва волочил ноги. — Свет бережет тебя?

— Молитва и вера, наставник, — огрызнулся, не поднимая глаз.

— Или что-то иное, — пробурчал он, проходя мимо. — Скоро проверим твою веру на деле.

Через пару недель Веригор повел меня в подвалы храма, где пахло плесенью и хранились конфискованные у отступников вещи. Агафон, везде сующий любопытный нос, семенил следом.

В центре каменного мешка, на постаменте, накрытом