Хозяйка кондитерской - Наталья Самартцис

Новый приступ страха накатил на меня удушающей волной.

Может ли быть такое, что маленький Фелион чем-то болеет, раз у него настолько сильная задержка в развитии? А знала ли об этом сама Мия? Неужели ничего не замечала? Принимала ли она какие-то меры? А может, Фелион должен пить какие-то лекарства, проходить какое-то лечение, а я ничего не знаю об этом?

Я аж застонала от собственного бессилия.

Ну невозможно, совершенно невозможно узнать всё о новом мире и новой семье за два дня!

Но ведь здоровье ребёнка — это самое главное! Тут нельзя терять ни минуты. Вдруг я своим промедлением наношу мальчику непоправимый вред? Завтра же я постараюсь найти для него доктора и выяснить, в чём дело, а сегодня надо принимать решительные меры.

Поэтому я коротко постучалась в двери и почти сразу вошла. Дети обернулись на меня, и на их лицах промелькнул испуг, и это очень больно кольнуло меня в самое сердце.

Как обидно, что они меня боятся! А мне теперь ещё придётся им врать, и от этого так скверно на душе!

Но я постаралась натянуть на лицо самую добрую улыбку, которую только могла.

— Дети, нам нужно поговорить, — начала я, заметив, как они снова сжались. О, нет! Надо смягчить тон. — Мне нужна ваша помощь… — и снова я что-то не то говорю! Они, похоже, ещё сильнее растерялись! — Давайте я вам всё расскажу, а потом мы вместе подумаем, как нам лучше поступить, хорошо? — наконец, выдавила из себя я, уже ни на что особо не надеясь.

Но к моему удивлению, это помогло. На лицах детей проступил интерес, и они, похоже, ждали, что я им такое сообщу. И я начала говорить, стараясь, чтобы мои слова звучали правдоподобно.

— Помните, когда я упала с лестницы… Я тогда сильно ударилась головой, — я внимательно следила за реакцией детей. — Так вот, после этого удара моя память… она куда-то пропала, — я развела руками, словно извинялась. — Память постепенно возвращается, но я бы очень хотела, чтобы вы мне помогли её восстановить. Вы согласны мне с этим помочь?

Теперь на лицах детей я видела неуверенность. Они переглянулись между собой. Неужели они мне не поверили?

Но похоже, моя ложь всё-таки сработала. Амелия первой снисходительно улыбнулась.

— Ах, мама, а мы уже подумали, что с тобой что-то случилось, — произнесла она. — Ты и правда ведешь себя немного странно после этого падения!

Я от облегчения не смогла сдержать улыбку.

Работает!

Мы с детьми теперь не расстанемся! Только бы они и дальше верили, что я хочу им только добра!

— Это ещё не всё, — сказала я. — Когда ко мне стала возвращаться память, я вспомнила некоторые моменты… которые не могу себе простить, — я опустила взгляд. — Мне не следовало обходиться с вами так сурово. Я больше никогда не подниму на вас руку, обещаю! Давайте вместе построим нашу семью на любви и уважении. И я обещаю вам, что буду всегда о вас заботиться… и готовить вам много вкусной еды!

Дети снова переглянулись, на этот раз лица у них просветлели, они выглядели радостными и удивлёнными одновременно.

— Ты обещаешь, мама? — тихо спросил Фелион.

У меня слёзы к горлу подступили, и я закивала изо всех сил.

— Конечно, обещаю! — выпалила я. — Надеюсь, вы мне будете помогать. Потому что планов у меня много, а вот с деньгами туго, — я не смогла сдержать печального вздоха, но тут же спохватилась. Незачем вешать на маленьких детей свои взрослые проблемы. — Но мы что-нибудь обязательно придумаем, правда?

— Что придумаем? — осторожно спросила Амелия.

— Я хочу открыть в нашей таверне кондитерскую и готовить сладости, — ответила я. — Будем делать пирожные, конфеты, печь сладкие пирожки и торты! — я с воодушевлением говорила, а дети смотрели на меня слегка недоверчиво.

— Мам, а ты разве это умеешь? — тихо спросил Фелион. — Почему тогда ты этого раньше не делала?

Так, стоп. Нужно быть очень осторожной.

— Да, не делала, — согласилась я. — Но на ярмарке я познакомилась с одной замечательной девушкой, которая работает в таверне… И она пообещала меня всему этому научить, — я уверенно закивала. — Завтра я отправляюсь к ней на весь день. А вас я прошу посидеть дома и подождать меня, хорошо? — я посмотрела на них очень выразительно. — Я оставлю вам и завтрак, и обед. Прошу, никуда не уходите и ничего ни у кого не крадите. Договорились?

Дети переглянулись, Амелия наклонилась к брату и что-то шепнула ему на ушко, тот кивнул, и затем девочка посмотрела на меня.

— Мам, а можно я завтра пойду с тобой? — спросила она.

— Это зачем? — я напряглась.

— Но ты же сама сказала, чтобы мы помогали, вот я и хочу помочь, — Амалия нерешительно улыбнулась. — Пожалуйста, мам! Я тоже очень хочу научиться делать пирожные!

— А как же Фелион?

— Я останусь дома и буду вас ждать, — тут же пообещал мальчик.

Их слаженность меня сначала порадовала, а затем на душе появилась неясная тревога. Ох, неспроста это... Вдруг они опять что-то задумали? Как теперь мне быть?

Ведь Тайра на самом деле мне ничего не обещала!

Как же мне выкрутиться? Отказать?

И разрушить только начавшееся зарождаться между нами доверие?

Ох, как же мне сложно с этими детьми!

Наверное, лучше бы они были грудными!

Всё хорошенько обдумав, я робко постучала в дверь таверны.

И ещё раз, потому что меня, похоже, никто не услышал.

Амелия, которую я крепко держала за руку, вздохнула и в который раз сделала попытку вырваться, но я лишь крепче стиснула захват. Убежит ещё куда-нибудь и потеряется! Да, сегодня проводилось ярмарки, но лавочников и торговцев вокруг всё равно было достаточно, да и покупателей тоже. И это несмотря на ранний час. Некоторые прохожие подозрительно косились на нас, и мне становилось неуютно.

Что ж такое, нам откроют сегодня или нет? Мы что, зря приходили?

Наконец, дверь таверны приоткрылась, и за ней показалось слегка сонное личико Тайры.

— А, это ты, пришла уже, — зевая, произнесла она. — Знаешь что, приходи-ка лучше через пару часиков! Или вообще вечером, я как раз высплюсь и…

— Ну, уж нет, — возмутилась я, толкая дверь от себя. — Раз я пришла, то давай уже мне работу! И моя дочь Амелия тоже тут будет сегодня, как говорится, на подхвате. — Я решительно вошла внутрь, заводя за собой девочку, и Тайре пришлось нас пропустить.

Решение оставить Фелиона одного дома далось мне очень нелегко. Но