Демоноборец. Том 2 - Максим Петров

В чём суть? Зарубин погасил магию Кротова точно так же, как и мою собственную некоторое время тому назад. Вот что это было. Сопротивление магии — очень сильный и очень редкий дар. И этот дар… как бы так сказать? Для демонов ненавистен почти так же, как и дар Света.

Выводов два. Первый — пускай это будет неловко и против этики учитель-ученик, но я просто обязан наладить дружеские отношения с Геннадием Сергеевичем. И эта дружба будет не столько полезна в плане учёбы, сколько в плане будущей войны против демонов.

И вывод второй: если уж я понимаю, насколько ценен дар директора, то демоны тем более это понимают. Причём давно. От таких, как Зарубин, они избавляются чуть ли не в первую очередь. И, кажется, сегодня среди моих знакомцев появился ещё один человек, за жизнь которого мне придётся беспокоиться…

Глава 8

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь — это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки — не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

— Игорь, — обратился я к Дитмару практически у ворот. — Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

— Слушай, — аккуратно начал я. — Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

— Угу…

— В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

— Сань? — терпеливо повторил я. — Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

— Да, проблемы.

— Расскажешь?

— А чего тут рассказывать? — Саша нервно хохотнул. — Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники — во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии — это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу — родную сестру Саши — отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

— Эпидемия магической чумы, — Комбаров скривился. — Знаешь же, что это такое?

— Объясни.

— Что-то не так с землей, но никто не может понять что, — парень тяжело вздохнул, — просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки — ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

— Эпидемия, значит, — пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

— Ага, — Саша со злостью сплюнул. — Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

— Удобно, — отметил я.

— И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

— Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?

— Вот такие вот дела, дружище, — подвёл итог Комбаров, а я…

— Саш, — я положил руку другу на плечо. — Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

— Ты серьёзно? — Саня грустно улыбнулся. — Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

— Уже нет.

— Э-э-э…

— Вот так, — развёл я руками. — Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

— Не-не-не-не! — как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. — Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м… Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за