Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

Кстати, о бабке. Министра по делам семьи, пожилых граждан, женщин и молодёжи Ангелу Меркель (в девичестве Каснер), уроженку ГДР тридцати семи с половиной лет, в разводе с тысяча девятьсот восемьдесят второго года, члена ХДС с тысяча девятьсот девяностого года, германоязычный имперский спецназ извлек из ее квартиры в Бонне, и как есть, прямо в ночной рубашке, передал с рук на руки Бригитте Бергман-старшей. И там же оказался бывший товарищ Грегор Гизи — диссидент, карьерист и прохвост. Серегин обещал своей начальнице службы безопасности сдать на руки всех предателей из восточногерманских земель, и по мере хода событий неукоснительно держит свое слово. Пусть теперь делает с этими кадрами все, что хочет: ставит в стасис, отправляет в Каменный век или средневековье, скармливает динозаврам — ему дальнейшая судьба этих людей неинтересна.

При этом во Франции никто и не пошевелился и не почесался. Еще вчера днем Специальный Исполнительный Агент открыл портал в кабинет тамошней премьерши Эдит Крессон и на казарменной латыни (переводила энергооболочка) объяснил этой дамочке, что с Франсуа Миттераном он договорился, поэтому вторжения на французскую территорию не будет, если обитатели Елисейского дворца сами не вынудят его к экстраординарным мерам. Ля Белле Франсе лучше сесть в уголок, сложить руки на коленях подобно примерной школьнице и посмотреть тяжелый порнофильм об усмирении и низведении прочей строптивой Европы. Месье Миттерана он им вернет позже, когда тот пройдет начальный курс лечения у имперских медиков и перестанет напоминать наскоро реанимированный труп. Будет им президент еще как минимум на пятьдесят лет активной жизни.

Выслушав указания свыше, мадам Крессон кивнула и сделала все как надо. Еще Серегин собирается потом сводить месье Миттерана в Аквилонию — пусть целует руки тем, кто замолвил за него свое слово, в первую очередь Люси д'Аркур.

Часть 114

2 февраля 1992 года, 04:50 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Мы с Дмитрием Холодовым и Павлом Гусевым и попали, что называется, с корабля на бал. Обстановка боевая, все кругом кипит, шипит и пузырится. Надо сказать, во время прошлого визита Дмитрия на «Неумолимом» было гораздо спокойнее, и на припаркованный в парадном ангаре «Святогор» не грузились всем батальоном брутальные воители и воительницы в полной боевой экипировке галактического класса. Но Дмитрий у меня человек уже немного обтершийся, а вот на господина Гусева эта картина подействовала как удар под дых.

— И вот такие, если что, придут меня спасать? — тихо спросил он.

— Почти такие, — честно ответил я. — Это тяжелая линейная штурмовая пехота, а по тонким точечным делам у нас работает спецназ. Но от их визита тоже мало не покажется никому. Впрочем, идемте дальше.

Дав гостю немного полюбоваться на имперский герб во всей его красе, я повел свой будущий информационный таран по ключевым пунктам линкора, в том числе несколько раз прокатил на антигравитационном лифте. Были мы и в ангарах со «Стилетами», и в том, где по два паркуются «Каракурты». Не без задней мысли заглянули и в класс тактической подготовки, где военный трибун подполковник Гагарин проводил с личным составом инструктаж перед заданием, и злобные девочки (некоторым лет по триста) смотрели ему в рот. А вот это для моего гостя был еще один шок: подумать только — живой Гагарин!

Побывали мы и в оперативном центре корпуса штурмовой пехоты, где тактики темных эйджел и военные гении из хумансов в режиме реального времени плели паутину десантных операций. Кстати, американский Конгресс ожидаемо отказался признавать акт о капитуляции, так что теперь придется прикрыть эту говорильню, только пока непонятно, стоит для этого использовать одну из резервных штурмовых бригад, или без всякой возни накрыть Капитолий плазменным залпом. Первое интереснее и гуманнее, второе быстрее. Но в любом случае Америка уже никогда не станет такой, как прежде. Обрубив экспансию на бывшую советскую территорию и выкинув янки из Европы, я резко урезал экономическую базу исключительной нации, и теперь там в весьма сжатые сроки разгорится кризис, аналогичный тому, что случился в две тысячи восьмом году.

Все встреченные члены команды, а также воители и воительницы штурмовой пехоты, приветствовали вашего покорного слугу, то есть меня, радостными улыбками и отдавали воинскую честь. Когда улыбается вечно угрюмая горхиня, чье лицо, казалось бы, вовсе не приспособлено для таких эмоций, это производит действительно сильное впечатление, не то что улыбка сибхи, которая для этой девочки-женщины естественна как дыхание. Такой реакцией удивлен был не только Павел Гусев, но и Дмитрий Холодов, ведь прежде вместе с ним по коридорам «Неумолимого» мы не ходили.

Что касается господина Гусева. Если у себя в кабинете он, несмотря на все доказательства, продолжал испытывать по отношению к моей персоне некоторое недоверие, то теперь этот исторический персонаж потек как шоколадка на жаре. Прибившись к сильному, который защитит страну и швырнет под пилы и молотки ее врагов, а лично его не бросит, не предаст и не продаст, этот человек будет верен как пес. А ведь я не водил его еще ни в Тридесятое царство, ни в Метрополию, не представлял Петра Багратиона, Велизария и Конкордия Красса (отдельный шок — человек из другой исторической последовательности). Уловив этот момент, я быстренько свернул экскурсию, цель которой была достигнута, и повел гостей к себе в апартаменты. А там нас уже ждали Александр Тамбовцев и… Мэри Смитсон. Павел Гусев у нас ведь капиталист, и опытная финансистка при разговоре с ним будет не лишней.

— Итак, — сказал я, когда все расселись за столом в малой переговорной комнате, — сегодня в гостях у нашей страшной сказки для взрослых — Павел Николаевич Гусев, владелец и главный редактор газеты «Московский комсомолец», и его сотрудник Дмитрий Холодов, журналист, не побоюсь этого слова, писатель, и просто хороший человек. Рассмотрев так называемое «Дело Холодова», Мы пришли к выводу, что в Основном Потоке Дмитрий стал невинной жертвой царящих в его мире людоедских порядков, а потому достоин лучшей участи. Императорский вердикт по этому вопросу окончательный, и обжалованию не подлежит. С господином Гусевым все сложнее, но, поскольку в нем присутствует база для исправления, в том числе и любовь к своей стране, мы тоже берем его в работу. Если этот человек все сделает правильно, то будет ему идеальное здоровье, очень долгая жизнь, полное прощение грехов моим Патроном, а также материальный успех и достаток. На этом изложение начальных условий считаю