Вызов - Инди Видум

Теперь Молчановский для меня становился еще подозрительней. Конечно, если он участвовал в заговоре, не увенчавшемся успехом, и ничего не получил, кроме бесполезной невестки, то имеет полное право быть недовольным. Хотя и под обвинения тоже не попал…

— А из верхушки правящих семейств кого-нибудь обвиняли в гибели императорской? Хотя бы в слухах?

— Вы про княжеские семейства, Петр Аркадьевич?

— Именно про них, Николай Степанович.

— Слухов не ходило, Петр Аркадьевич.

— Но допрашивали хоть кого-нибудь? Того же Молчановского, к примеру, как родственника великого князя?

— Княжеские семейства не трогали точно, Петр Аркадьевич, иначе слухи бы непременно просочились. Ни князя Молчановского ни кого-нибудь другого. Вот великого князя допрашивали и не единожды. Такого не скрыть.

Итак, Молчановский, если участвовал, остался безнаказанным, даже под подозрение не попал. То есть не испугался. При этом обещанной за участие выгоды не поимел. У него есть за что обижаться. Но это, опять же, исключительно мои предположения. Возможно, он кристально честный человек. С очень незначительной вероятностью, почти исчезающей под той информацией, что я нынче получил.

— Николай Степанович, а что вы можете рассказать о Загребельных? Герман — мой одногруппник. Единственный дворянин в группе, насколько я понял.

— Фамилию слышал, но семейство не знатное и не богатое, — ответил он. — Поэтому о них ничего не могу вам рассказать. Право, мне очень жаль, Петр Аркадьевич.

Николай Степанович выглядел очень огорченным, но мне показалось, что еще больше огорчился бы Герман, если бы узнал, что его семья настолько неинтересна, что о ней даже не сплетничают. Мне он показался напыщенным индюком, раздувающимся от собственной важности.

В Дворянскую родословную книгу я заглянул. Так только, чтобы узнать, с кем он в родстве и из какого княжества. Особо я ни на что не рассчитывал, но взгляд зацепился за герб. Мне показалось, что я его уже где-то видел. Причем в связи с чем-то не очень приятным. Либо скверниками, либо Черным Солнцем. Спросил Наташу, она уверенно ответила, что герб раньше не встречала. Она ушла, а я застыл над родословной книгой, пытаясь поймать ускользающий образ. И мне это почти удалось.

— Вот. — Прямо на раскрытую книгу плюхнулся Валерон, прикрыв герб задом. — Досидел я наконец хоть до какой-то компенсации. Сегодня согласовывали приданое у Куликовых с Антошей. Так что на него подумают. Он каждый футляр открывал и проверял подлинность. Футляры пришлось оставить. Но главное же содержимое.

На стол передо мной шмякнулся спутанный комок драгоценностей — серьги, бусы, колье, браслеты, кольца сцепились между собой в единый конгломерат, распутывать который придется не меньше часа.

— В крайнем случае сдашь ломом, — предложил Валерон, когда я обнаружил, что застежка сережки намертво застряла в цепочке. — Или сам где используешь. Как драгоценности их все равно Наташе носить нельзя будет.

И это было так: на каждом предмете имелся крошечный герб Куликовых. Причем часть явно была новоделом — значит, ситуация в княжестве улучшается, если есть чем платить за драгоценности. Или это с торговли сделанным мной зельем? Вовремя Валерон изъял остатки.

— Больше там ничего интересного не будет, — заявил Валерон. — Деньги только на счете Машки, а мебель Антоша незаметно не смог бы унести — у Куликовых появится подозрение, что это не он ворует. — Валерон тяжело вздохнул, досадуя о хилости моего двоюродного брата. — Да и не их мебель, а гостиничная. Зачем нам такая? Гостиница против нас не злоумышляла, хотя, конечно, можно рассмотреть как злоумышление то, что они поселили у себя Куликовых.

Он с надеждой на поддержку посмотрел прямо в мои глаза. почти умоляюще. Мол дашь команду — и все злоумышляющие будут наказаны.

— Не будем брать компенсацию с гостиницы, они и без того пострадали, поселив у себя Куликовых, — решил я и сразу же подсластил пилюлю: — Ты потрясающе предусмотрительный.

Серьгу удалось вытащить. Но имело ли смысл разбирать остальное? Использовать-то я их действительно смогу только как лом.

— Ты даже не представляешь насколько. Я вытаскивал предметы, когда Антоша их просматривал, аккурат перед закрытием футляра. То есть все футляры отправились на хранение в сейф уже пустыми. А одну цепочку с приметным кулоном я подбросил ему в карман. Он ее обнаружил, когда вышел, и радостно отправился сдавать в ломбард. Я проследил.

Можно было только подивиться идиотизму кузена, своими руками подписывающим себе обвинение. Найти предмет, который сам недавно изучал как часть приданого, и вместо того, чтобы отнести будущему тестю, потащил в ломбард, где Козырев непременно отыщет предмет и задаст вопрос: где остальное? Хотя вариант, когда Антоша относит найденное Куликову, был ничуть не лучше — князь вряд ли поверит, что остальное не прилипло к шаловливым Антошиным ручкам.

— Не помнишь, не было ли Загребельных в архиве Черного Солнца? — спросил я.

— Можно глянуть, — предложил Валерон. — Я могу к Маренину сгонять.

— Сгоняй, — согласился я. — Заодно узнаешь, как дела.

Он исчез, я сгреб драгоценную кучу в стол, решив разобрать всё как-нибудь потом, и опять уставился на герб, пытаясь понять, где я его раньше видел. То, что видел, — было абсолютно точно, пришлось активировать навык абсолютной памяти и направленно размышлять над вопросом «где». После всплывшего в памяти ответа я чуть не хлопнул себя по лбу, удивляясь собственной глупости. Этот герб я видел на медальоне из подвала главнюка Черного Солнца.

Медальон как раз находился в моем пространственном хранилище, поэтому достал я его быстро и сравнил. Герб на медальоне был чуть искажен (возможно, именно поэтому я и не сразу смог вспомнить), но это, безо всякого сомнения, был именно он.

Валерона я ожидал с особым нетерпением.

— Маренин сказал, что Загребельных в архиве нет.

— Не может того быть, — удивился я. — Если из подвала дома главнюка мы извлекли медальон Загребельных, значит, как минимум один Загребельный был там.

— Это недостаточно для архива. Они же не фиксировали свои преступления, — ответил Валерон. — А только то, что можно было использовать для дела. Зачем им информация о том, кого они убили, если им нужна информация о тех, кого можно шантажировать?

Или как подобраться к тому или иному человеку. Выходит, Загребельные в глазах Черного Солнца тоже были совершенно незначительным родом. Настолько незначительным, что в организации не посчитали нужным заводить под них отдельную папку. Медальон же намекал, что