Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

Ни фига себе! Гнара и Аня уже завалились обратно на кровать. Лежат под одеялом по самую шею. Повернулись друг к другу спинами — демонстративно так, будто это не они только что на пару пытались грохнуть Бизона.

Аня — напоминаю, брюнетка, тёмные волосы разметались по подушке, как чёрный шёлк. Гнара — белые пряди растрёпаны, падают на лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спят. Или делают вид, чтоб не общаться. Не удивлюсь!

Удивлённо хмыкаю про себя: ничего себе, быстро они, однако. Только что в халатах носились по дому, визжали на Бизона, когда он в спальню ввалился и застал их в неглиже. Аха-ха-ха. Точнее сказать, вовсе без одёжки. Злюсь ли я на Ваньку? Да с чего бы? Пусть завидует.

А всё-таки прикольно было. Вон как они парня стульями гоняли по коридору — а теперь как по команде вырубились. Впрочем, ничего удивительного: ночь длинная была. Плюс нервное напряжение.

Нет, оно понятно, что Анька с нами по аномалиям не бегала, но что-то подсказывает, что ожидание выматывает не хуже самих приключений. Да и за ночь девчонки вымотались не слабо. Дорвался Тунгуска до телес прикольных, во многих местах сексуальных. Жарил, так сказать, не покладая рук.

Ну, вы поняли метафору. На самом деле не покладал я вовсе не руки. Ими я мацал и активно жамкал. Хе-хе-хе…

Вот и бухнулись обратно спать, как только выяснили, что Бизон парень не пальцем деланный. Вот интересно, нафига здесь такая огромная кровать, если, по утверждению Гнары, Гниви давненько забил на всякие половые сношения с ней.

Кровать просто огромная, королевская, я бы сказал — места хватило всем. Так что вопрос хороший, но боюсь, останется без ответа.

Спускаюсь вниз по лестнице на кухню — ступени слегка скрипят. Часы на стене показывают начало седьмого утра. Тишина полная, так и не скажешь, что только что тут носились дикие девицы с визгами и криками.

Рассвет пробивается через шторы, красота! А на кухне бардак полный: пустые бутылки валяются на столе и под ним, закуски по всему полу рассыпаны, кто-то тарелку даже до раковины не донёс, стоит на полу.

Мужики вчера явно погуляли на полную — судя по количеству посуды и пустым стаканам. Запах алкоголя ещё висит, смешанный с дымом от камина. Прикиньте, здесь есть камин! А я думал, это просто декорация! Более того, нафига они его разжигали, если на улице лето?

Тем временем Елизавета Алексеевна сидит за столом одна, в новенькой кожаной куртке, короткие пшеничные волосы слегка растрёпаны после ночи. Выглядит уставшей, под глазами тени. С грустным видом грызёт какие-то сухарики из тарелки на столе.

— Доброе утро, — говорю тихо, подходя ближе. — Колись, куда вчера сбежала и в каком месте тебя так жёстко потрепали — выглядишь, как зомби.

Женщина со вздохом поворачивается ко мне, слабо улыбается уголками губ, глаза уставшие.

— Да нихрена оно не доброе. Вчера вечером как раз убийство случилось, будь оно не ладно. Вот меня и дёрнули.

— Удивительное дело! Убийство на Фаэтоне, даже не верится!

— На Фаэтоне, может быть, и неудивительное, но это, чёрт возьми, мой город, — недовольно стучит пальцем по столу. — И здесь мы стараемся поддерживать хотя бы видимость закона и порядка.

— Может, лучше нормально поешь? — интересуюсь, уже подходя к плите. — Хоть бы чайник поставила. Сухарики так себе еда.

— Я здесь в гостях, — пожимает плечами, но отодвигает тарелку с сухарями в сторону. — Однако, пожрать не откажусь. Кофе бы ещё крепкого.

— А тут что, есть кофе? — удивляюсь.

— Ну, как бы, да, — откидывается на спинку стула и складывает руки под грудью.

— Странно. Ни разу не замечал.

— А ты в курсе, что на Фаэтоне есть пиво? — вопросительно приподнимает бровь.

— Ну, как бы, да, — отвечаю ей в тон.

— Что и требовалось доказать, — разводит руками, — мужики они и на Фаэтоне мужики.

— Это да, мы такие, — смеюсь.

Начинаю колдовать у плиты: яйца жарить на сковородке, колбасу толстыми кусками нарезать, хлеб кромсать. К моему удивлению, в шкафчике действительно обнаружил жестяную банку с растворимым кофе.

— Тут только растворимый, — озвучиваю этот факт.

— А тебе, конечно, в зёрнах подавай? — строит ехидную мордашку.

— Да если честно, пофиг, — отмахиваюсь, — лишь бы торкало.

— Заваривай, это нормальный кофе, местный, в аномалиях выращиваем.

— В аномалиях? — удивляюсь.

— Ага, — кивает. — Есть такие. Ну, их прямо аномалиями не назовёшь, артефактов в них нет. Хотя если подумать, то вот это кофе как раз и есть артефакт из аномалии, точнее одной из аномальных зон. В них вообще всё растёт, как на дрожжах, если бы не они, мы бы тут с голоду передохли. А так тебе и огурцы, и помидоры, и прочее.

— Да уж, Фаэтон не перестаёт меня удивлять, — качаю головой. — Ладно, пока готовится, расскажи подробнее, что стряслось и какого хрена тебя в такую рань принесло?

— А ты что, не рад нас видеть? — и эта блондинистая змеюка откидывает в стороны полы куртки и выпячивает вперед сиськи, туго обтянутые тканью футболки.

Я не понял, это что, мода такая — лифчики не носить? И ладно Анька, у нее хоть как-то размер позволяет, но эта-то куда со своими дойками? Не боится, что повиснут? А хотя, о чем я? Ей полторы тысячи лет, если за такой срок не обвисли, то надеяться уже не на что. Хи-хи-хи…

— Да я как-то за ночь насмотрелся уже, — отворачиваюсь к плите.

— Ну хоть у кого-то ночь приятная была, — Елизавета Алексеевна тяжело вздыхает. — А я вот ещё не ложилась. Всю ночь как савраска без узды. Вчера завалили Хуана, а он член Совета.

— Хрена себе новости, — ножом чешу себе затылок.

— Не то слово, — обречённо покачав головой, трёт пальцами виски. — Жил он в центре, дом двухэтажный. Естественно, с охраной. Никуда не денешься, большой человек. Парочка бойцов всегда в доме. К Хуану прислали посыльного, вот один из них и пошёл наверх в кабинет сообщить.

Елизавета Алексеевна встаёт со стула и выгибается в пояснице в обратную сторону, полы куртки распахиваются, а футболка на груди с треском натягивается.

— Как же я задолбалась, кто бы знал. В общем, Хуан сидел в кресле у камина. Убили его ножом в шею, один точный удар, справа налево, прямо в сонную артерию. Кровищи море! Рядом стул опрокинут, бокал вина разбит на полу. Что интересно — дверь не взломана, замок целёхонек. Хуан сам открыл, видимо, знал убийцу и не ожидал подвоха. А скорее всего, даже