Крушение сурка. Том 1 - Владимир Алексеевич Абрамов

открытому окну водительской двери, кажется, его понял. По крайней мере, он отреагировал на слова друг, НАТО и Германия. Одного этого было достаточно, чтобы не обращаться с этим странным «белоснежкой», как с врагом или обычным крестьянином.

— Самолёт упал, — продолжил рублено говорить Алекс всё на том же языке бриттов. — Солдаты Эритреи стрелять в самолёт НАТО. Самолёт упал. Я спасся. Война с солдатами Эритрея. Эфиопия спасать. Эфиопия друг. НАТО. Германия. Алекс. Рядовой…

У него начало мутнеть в глазах. Всю дорогу он ехал на морально-волевых. Но весь запал закончился, стоило лишь почувствовать проблеск надежды при виде эфиопских солдат. В следующий миг сознание погасло, словно кто-то выключил свет.

Глава 9

Упал, очнулся — гипс! По крайней мере, так было в одной советской комедии, которая просочилась даже на запад.

В случае с Алексом гипса не было, но его рана на плече была тщательно обработана, перебинтована и, скорее всего, зашита. Но последнее не точно. Он лишь ощущал, как кожу в том месте стянуло.

Он лежал на койке в подобии походно-полевой больнички, расположенной в шатре. Вокруг было полно темнокожих пациентов, которые, судя по их виду, чувствовали себя не очень. По крайней мере, они проявляли мало интереса к белому соседу по «палате». От его одежды и вещей у него не осталось ничего. Вместо этого он обзавёлся розовой одноразовой больничной пижамой из дешёвой и тонкой хлопчатобумажной ткани. Эта ткань не переживёт даже одной стирки, да и не предназначена она для этого. Её после носки выбрасывают.

Впрочем, переживать по поводу пропажи вещей Александр не спешил. Странно было бы, если бы ему оставили кучу оружия. Конечно же, было жаль документы и деньги. Вот их утерю сложно было бы компенсировать. А оружие… Его так и так у него должны были изъять. Ни одни военные не потерпят на своей территории непонятного типа с автоматом.

Его пробуждение тут же вызвало переполох среди персонала.

— Сэр, вы в порядке? — подошла к нему женщина в белом медицинском халате.

Ей было лет тридцать и она имела вполне себе европейскую внешность. Шатенка с карими глазами, белой загорелой кожей и с лёгкой полнотой. Не красавица, но и уродиной её не повернётся назвать язык. Её английский был чистейшим, словно он был ей родным. А ещё у неё на халате в районе груди справа красовался красный крест — знак «Красного креста», международной организации, которая занимается лечением людей по всему миру.

— Добрый день, мисс, — начал хриплым голосом он. Тут же он осознал, что у него в горле сильно пересохло. — Воды, пожалуйста.

— Секундочку, сейчас принесу, — женщина удалилась, но вскоре вернулась с бокалом с водой.

Алекс с жадностью присосался к ценной жидкости и быстро опустошил бокал, после чего вернул его владелице.

— Спасибо. Где я?

— Красный крест, сэр, — улыбнулась ему с теплотой врач. — Если точнее, то мы в Эфиопии. Это наш выездной госпиталь, развёрнутый вблизи границ Эритреи. Сюда стекаются беженцы из этой бедной страны. Кстати, мистер, вас усиленно охраняют военные Эфиопии и очень ждут, когда вы очнётесь. Что-то случилось? Вы выглядите не как местный житель.

— Я солдат НАТО из Германии, — английский ему давался с трудом, и местами он переключался на немецкий, если не мог подобрать слов, но в целом, судя по виду собеседницы, она его понимала. — Мы летели с миротворческой миссией в Эритрею. Но за час до подлёта к базе нас сбили солдаты той страны. Я единственный, кому удалось спастись. Но даже после приземления ад для меня не закончился. Эти солдаты пытались меня добить. Пришлось вступить с ними в бой. В итоге я добрался до границы Эфиопии. Мисс, обратитесь, пожалуйста, в посольство Германии. Либо в представительство НАТО. Скажите, что я тут, что я в руках военных Эфиопии. Меня зовут Александр Шульц.

— Хорошо-хорошо, — успокаивающе положила ему ладошку на грудь врач, укладывая назад на койку, поскольку в процессе рассказа он сильно волновался и приподнялся, почти сел. — Успокойтесь, Алекс, я вам помогу. Не стоит беспокоиться — местные солдаты ничего вам не посмеют сделать.

— Знаю, — нахмурился Шульц. — Я знаю это, но всё равно волнуюсь. А вдруг? Мы во время полёта тоже были уверены, что никто нам ничего не посмеет сделать. Ведь мы миротворцы, мать его! Мы из НАТО, мать его! И что в итоге? Восемьдесят четыре славных парня погибли в самолёте!

— Как ваше самочувствие, Алекс? — улыбка женщины стала натянутой.

— Слабость, — он прислушался к себе, — жар по всему телу. Плечо покалывает. Ещё очень кушать хочется и снова попить.

— Это нормально, — кивнула врач. — Вам обработали и зашили рану. Пулевое ранение, да?

— Да, — кивнул он в положении лёжа, отчего подбородок едва заметно опустился к груди. — Стреляли…

— Вам вкололи антибиотики, так что проблем не должно быть, — продолжила женщина. — Рана не опасная. Остаётся её лишь перевязывать и через пару недель снять шов. Извините, Алекс, я должна передать вас военным, — на её лице проступило искреннее сочувствие. Было заметно, что она этого не хотела делать. — Я обязательно свяжусь с НАТО и вашим посольством, так что не беспокойтесь.

И действительно, местный темнокожий военный с погонами майора в сопровождении рядового вскоре прибыл к больному. Он неплохо говорил на английском, уж точно получше Шульца, а вот немецкого не знал вовсе. Оттого снова диалог тёк не совсем гладко.

Майор не был так мягок, как медик. Он жёстко допрашивал парня. Алексу пришлось повторить всё то же самое, что и врачу, только в более развёрнутом виде с подробностями о стычках с эритрейскими военными. И всё это пришлось повторить раз семь, дополняя новыми подробностями. Рядовой вёл записи допроса.

Около часа длились мучения Алекса, после чего его оставили в покое. После ухода местных вояк он вздохнул с облегчением. По крайней мере, его не пытали и не пытались прикончить. Более того, его лечили и даже вскоре накормили. У него временно есть крыша над головой, пусть и палаточного типа и с больными соседями, питание, пусть и довольно скудное, ну и ему не приходиться всеми силами выживать.

После ухода военных к пациенту вернулась знакомая ему доктор, имени которой он так и не узнал.

— Простите, как вас зовут, мисс?

— Джессика Майерс, — представилась