Дотянуться до легенды 2 - lanpirot

На том и распрощались.

Мы с Егором Фомичем вышли из кабинета, спустились по широкой лестнице и вышли во двор отдела НКВД. Там уже ждала «эмка» с возрастным шофёром, который курил на улице, прислонившись к капоту. Увидев начальство, он подобрался, бросил окурок под ноги и раздавил сапогом.

— Едем в штаб, — коротко бросил комиссар, забираясь на заднее сиденье.

Я устроился рядом. «Эмка» мягко тронулась с места и выехала на разбитую мостовую Рославля. Город жил своей лихорадочной прифронтовой жизнью: колонны грузовиков, пешие марширующие подразделения, беженцы с узлами и тележками, патрули с красными повязками. Егор Фомич некоторое время молчал, глядя в окно.

— Знаешь, Коля, скажу, как на духу, — произнёс он наконец, — я ведь когда тебя на задание отправлял — сам не верил, что ты живым вернёшься. Слишком уж рискованная затея была. А вон оно как случилось…

Я усмехнулся:

— Повезло, наверное, товарищ полковой комиссар.

— Везение — оно, конечно, хорошо, — кивнул комиссар. — Но без головы на плечах, без смелости и без смекалки — никакое везение не поможет. Ведь и там, под Сокольничами, ты, даже по самым смелым расчётам, никак живым остаться не мог…

Ну, не мог же я ему сказать, что он прав, и что Коля действительно погиб в том бою. Поэтому я просто пожал плечами и промолчал. Машина тем временем выехала из города и покатила по грунтовой дороге. Солнце уже клонилось к закату, норовя скрыться за виднеющимися на горизонте тёмными тучами — то ли надвигающейся летней грозы, то ли густым дымом от пожарищ.

Мы тряслись по разбитой дороге уже больше часа. Фронт постепенно приближался — всё чаще попадались военные патрули, заградительные посты, колонны грузовиков с боеприпасами. Где-то вдалеке уже отчётливо слышалась канонада — тяжёлая артиллерия работала на передовой.

А я молча смотрел в окно и думал о своём. Точнее — о том, что будет. Не завтра. Не через неделю. А в ближайшие дни.

Я уже сообщал особистам, что первого августа Гудериан нанесёт свой удар. Но я не говорил, что второго и третьего августа кольцо вокруг 28-й армии сомкнётся. А четвёртого августа генерал-лейтенант Качалов погибнет в танке под деревней Старинка, пытаясь вывести остатки своей армии из котла.

И что потом его объявят предателем. Посмертно. В моём времени я читал документы, рассекреченные уже после развала Союза. И то, что я знал о печальной судьбе командующего двадцать восьмой армией, навсегда осталось в моей памяти как один из самых мрачных эпизодов этой войны.

Владимир Яковлевич геройски погиб в бою, пытаясь вывести остатки своей армии из окружения. Его тело так и не нашли — оно осталось где-то в полях под Рославлем, среди тысяч других безымянных могил. Но Сталину доложили совсем другое.

Верховному главнокомандующему донесли, что генерал Качалов трусливо оставил свои войска и сдался в плен к немцам. Что он предал Родину. Что он — предатель и изменник. И этого, как ни прискорбно сознавать, оказалось достаточно. Так на основании ложного доклада Мехлиса Сталину настоящего героя посчитали предателем.

Более того, в конце сентября сорок первого был организован заочный трибунал над командармом. Суд этот, как следует из рассекреченных архивных документов, длился всего полчаса! Приговор был вынесен заочно, и в нём утверждалось: «Качалов во время боевых действий частей 28-й армии на Западном фронте 4 августа 1941 года в районе города Рославля под деревней Старинкой, оставив свои войска и воспользовавшись находившимся в его распоряжении танком, перешёл на сторону врага». А посему — расстрел!

Но и на этом трагедия не закончилась. Учитывая «тяжесть совершённого Качаловым преступления», военная коллегия вынесла также определение о привлечении к уголовной ответственности всех совершеннолетних членов его семьи — жена генерала и её мать как близкие родственники «предателя» были приговорены к лишению свободы сроком на восемь лет каждая.

Лишь в пятьдесят втором году были официально запротоколированы показания жителей деревень Водневка и Старинка, которые как очевидцы боя подтвердили, что из подбитого немцами танка было извлечено тело танкиста в генеральской форме и что захоронили его в общей могиле на окраине деревни Старинка. Что немецкий офицер приказал поставить на могиле крест и написать на нём: «Генерал-лейтенант Качалов». А ещё через полгода по результатам перезахоронения останков воинов, погибших в районе деревни Старинка, был составлен акт, согласно которому на останках одного из погибших были обнаружены остатки генеральской формы.

И только спустя десяток лет после гибели героического генерала его реабилитировали. Посмертно. Признали, что генерал-лейтенант не сдавался в плен, а погиб как герой, пытаясь выполнить свой долг перед Родиной до конца.

Я скрипнул зубами, стараясь погасить поднимающуюся в моей душе глухую и бессильную злость. Причём не на немцев — на своих. На тех сволочей, сидящих в тёплых кабинетах вдали от фронта и принимающих решения, не стараясь даже вникнуть в детали. На тех, кому было проще объявить генерала предателем, чем признать, что армия отступает, что фронт рушится, что командование ошиблось.

Качалов был не единственным в своём роде. Да я и сам это ощутил на собственной шкуре, когда вышел из окружения. Много! Очень много загубленных судеб! Но ничего поделать с этим прямо сейчас я не мог.

Итак, нужно подвести итог: что я могу предпринять прямо сейчас, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу с окружением 28-й армии и гибели её командарма? Можно немного переформулировать вопрос: знаю ли я достаточно, чтобы это предотвратить?

Я знаю точную дату наступления, знаю состав ударной группировки. Знаю направления ударов. Знаю, где и когда сомкнётся кольцо. Знаю… Черт возьми, откуда я всё это знаю? Да, я много читал в своё время по начальному этапу Великой Отечественной, но с такими подробностями ничего не помнил. А тут сведения будто сами собой всплывали в моей памяти.

Сейчас мне предстоит серьёзный разговор с Членом Военного совета бригадным комиссаром Колесниковым. Это реальный шанс донести до командования всю опасность сложившейся ситуации. Вот только как это сделать? Ведь моя информация не подтверждена официальными каналами разведки… Но её можно подтвердить! Времени мало, но оно еще есть!

Ведь у меня есть какое-никакое обоснование и легенда — источник информации, в который поверят. Это Вебер. Ведь именно он озвучил мне дату наступления. Это не выдумка — это данные, полученные от резидента Абвера. А если я добавлю сюда еще кое-какую информацию уже от себя — из будущего, авось, что и выгорит.

Конечно, у меня не было никаких гарантий, что