Дотянуться до легенды 2 - lanpirot

убедить диверсанта сдаться. — Я тебе слово даю, если будешь сотрудничать — останешься живым! Не поставят тебя к стенке — слишком ты ценный кадр! Сам подумай, чего тебе терять? А так — шанс…

— Сдаюсь… — после секундных раздумий глухо произнёс уголовник, поднимая обе руки над головой. Правда, в одной руке у него была граната, а во второй — пистолет.

— Молодец, Фича! — произнёс я, подходя к диверсанту. — Правильное решение!

Уголовник сплюнул, сунул гранату и пистолет подошедшим оперативникам, но промолчал. Его тонкие пальцы пианиста нервно подрагивали, когда оперативники защелкнули наручники на его руках.

— Возвращаемся! — скомандовал я.

Когда мы выбрались из люка в цех с дубильными чанами, бой уже был окончен. Тела диверсантов лежали повсюду. Пороховой дым медленно оседал, пробиваемый косыми лучами света, бьющими из высоко расположенных окон. Где-то тихо стонал раненый — наш боец или бандит, я не разобрал сразу.

Подполковник Иванов стоял посреди цеха, заложив руки за спину. Его гимнастёрка была забрызгана кровью, на левой щеке чернела свежая ссадина, но сам он, похоже, не пострадал. Увидев нас, он коротко кивнул.

— Живым взяли? — бросил он, глядя на скрученного Фичу. — Зря — всё равно к стенке поставим…

— А вот с этим, товарищ подполковник, — произнёс я, подходя ближе, — советую подождать. Это — радист группы, знающий все коды и шифры и имеющий свой индивидуальный почерк радиста, который хорошо знали в Абвере…

— Ты думаешь, его можно использовать? — произнёс Иванов, отведя меня в сторону.

— Пообещайте ему жизнь, и он пойдет на всё. А мы очень много сможем узнать… Чёрт! Рация хоть уцелела? — Я метнулся к штабной каморке, основательно попорченной пулями.

Рванул дверь, а после выдохнул с облегчением — рация была цела, как и все остальные. Иванов тоже заглянул внутрь, увидел целую рацию и в его холодных глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Рация цела, товарищ подполковник, — доложил я, поворачиваясь к Иванову. — И шифровальные таблицы, похоже, тоже. Смотрите.

Я указал на стол, заваленный бумагами. Рядом с рацией лежали толстые тетради в клеёнчатых обложках, исписанные цифровыми комбинациями. Иванов наклонился, бегло просмотрел одну из них и коротко кивнул.

— Отлично! — довольно воскликнул он. — Пусть поживёт… пока…

Подполковник повернулся к командиру опергруппы:

— Толоконников, что имеем по итогам боя?

— Товарищ подполковник, — чётко отрапортовал тот, — противник уничтожен. Двенадцать убитых. Двое взяты живыми — вот этот, — он кивнул на Фичу, — и ещё один…

— Потери? — коротко бросил Иванов, и я увидел, как «тень» легла на его лицо.

— Двое погибших, товарищ подполковник… — голос командира оперов стал тише. — Старший лейтенант Морозов и сержант Ковалёв…

Подполковник снял фуражку, опустив непокрытую голову. Я, как и все остальные бойцы, последовали его примеру. Помолчали, отдавая дань памяти погибшим.

— Вечная память героям! — тихо произнёс подполковник. — Раненые? — осведомился он, надевая фуражку.

— Четверо, — ответил командир, — но все легкие, перевязали на месте.

— Раненых — в медсанбат, — беспрекословно распорядился подполковник, — погибших… В общем, ты знаешь, что делать, Пётр, — тяжело вздохнув, закончил он.

— Знаю… — сглотнув подступивший к горлу комок, ответил Толоконников.

— Оцепление с квартала не снимать до моего распоряжения, — продолжал распоряжаться подполковник. — На случай, если вдруг кто-то выскользнул. Рацию, шифры, все документы — доставить ко мне.

В штабе подполковник остановился у карты с разноцветными пометками — красным обведены мосты, синим отмечены казармы и склады, чёрным — маршруты патрулей. Иванов долго и молча смотрел на неё, и только потом произнёс:

— М-да… Целая немецкая резидентура… Два года, говоришь?

— Два, — подтвердил я.

— Под самым носом… — с горечью признал Иванов.

Мы вышли из штабного закутка и прошлись по цехам, превращенным диверсантами в склады и арсенал. Подполковник подошёл к стеллажам с патронными коробками, открыл одну, посмотрел на аккуратные ряды патронов. Потом заглянул в ящики с гранатами, которые лежали в них ровными рядами — чугунные «лимонки» Ф-1 и РГД-33 на деревянных ручках.

— Сколько тут всего… — произнёс он, не оборачиваясь. — И ведь всё это им кто-то продал и выменял? Не могло же оно от сырости здесь завестись? К стенке бы всех этих продажных тварей! — скрипнул он зубами.

— Думаю, что в реквизированных бумагах кое-какие сведения найдутся и на этот счет.

— Поищем, — Иванов кивнул и двинулся дальше.

Мы прошли в соседнее помещение и остановились у стеллажей с толовыми шашками. Подполковник остановился у штабелей взрывчатки, и я увидел, как у него расширились глаза и дёрнулась щека.

— Сколько же тут тротила? — с присвистом произнёс он.

— До хрена, товарищ подполковник, — просто ответил я.

— Да нет, — усмехнулся Иванов, — тут куда больше. И ведь за каждой такой смертельной дурой… — Он присел на корточки перед противотанковой миной, — стоит конкретный пособник врага! Которого тоже надо за жабры — и к стенке! Понимаешь?

— Понимаю, товарищ подполковник, — кивнул я.

Мы покинули «арсенал», зайдя в закуток с обмундированием.

— И форму заготовили на все случаи жизни, — качнув головой, произнёс Иванов.

— Надо бы еще в одно место съездить, товарищ подполковник. Там в подвале — подпольная лаборатория для изготовления фальшивых документов…

— Петр, остаёшься за главного! — мгновенно среагировал Иванов. — Пятерых бойцов — со мной!

«Эмка» рванула с места, едва мы с подполковником залезли в салон, и запрыгала, скрипя рессорами, на разбитой дороге. Бойцы — пятеро оперативников — разместились в кузове полуторки, захватив с собой и скованного наручниками Фичу.

Маршрут до основной базы Вебера я запомнил уже на зубок. Мы прокатились по узким кривым переулкам, мимо покосившихся заборов, кур, роющих землю прямо на дороге.

— Вон тот дом, — показал я водителю, — с резным коньком.

Полуторка затормозила у знакомой калитки, рядом со стоящей возле забора милицейской машиной. Во дворе курили, о чем-то переговариваясь, двое милиционеров. Увидев нашу машину, оба мгновенно насторожились, один из них даже выронил папиросу и схватился за кобуру.

— Стоять! Кто такие? — крикнул он.

Иванов спокойно вышел из кабины, доставая удостоверение.

— Подполковник Иванов, аппарат охраны оперативного тыла. А вы кто такие будете, товарищи?

Милиционеры переглянулись. Коренастый, видимо, постарше, шагнул вперёд.

— Товарищ подполковник, участковый Петров и оперуполномоченный Смирнов