Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

До тренировочного зала мы добрались без спешки. Хорн шёл впереди, слегка замедляясь у лестниц, а Варрен держался рядом со мной.

Зал встретил нас прохладой, запахом дерева и того самого оружейного масла. Свет из высоких окон падал на каменные плиты, исчерченные тренировочными линиями, а у дальней стены ждали набитые соломой манекены и тяжёлый столб из мореного дуба, исполосованный ударами нескольких десятков Даллосов. Вдоль другой стены висели учебные мечи, копья с затупленными наконечниками и щиты с узором из вмятин.

Варрен заглянул в кабинет наставника и вернулся оттуда с широким креслом, которое поставил у стены. Сел, закинул ногу на ногу и приготовился смотреть за нами.

Хорн тем временем выбрал два учебных меча с длинными рукоятями. Более тяжёлый оставил себе, а мне протянул клинок полегче (хотя даже тот сразу оттянул кисть). Я сжал рукоять и почувствовал знакомую неловкость: оружие не было тяжёлым по меркам нормального ученика, но моё тело имело собственное мнение о понятии «тяжелое».

— Тебя несколько лет учили хвату, стойкам, шагам, верхним ударам и простейшим защитам, — начал Хорн. — Однако почти всё время ты оставался на базе. Парную отработку получал редко, до свободного боя доходило ещё реже. Последовательность движений ты знал, но собрать их в одно целое не мог: либо ноги работали отдельно от рук, либо после удара тебе приходилось заново искать равновесие. В общем, ошибок было много.

Он провёл носком сапога поперёк одной из линий, обозначая исходную позицию.

— Нормальное обучение идёт по таким ступеням: стойка и работа ног, затем основные положения оружия, простые удары с восстановлением, работа по неподвижной цели, медленная парная отработка, выбор действия против непредсказуемого ответа и только потом, заметь, свободный бой. Ты годами болтался между первыми четырьмя ступенями и иногда поднимался на пятую, если тело позволяло.

Звучало не слишком обнадёживающе, зато честно. Прежний Корбин знал названия движений и мог выполнить каждое отдельно, но стоило соединить шаг, поворот корпуса и удар, как все шло под откос.

Хорн решил продемонстрировать самый простой цельный приём: верхний диагональный удар с проходящим шагом и возвращением в стойку.

Он поставил левую ногу впереди и равномерно распределил вес между стопами. Клинок поднялся справа над плечом, не заваливаясь за спину. Затем правая нога должна была пройти вперёд и немного в сторону, бёдра и плечи — повернуться вместе, а деревянное лезвие — пересечь воображаемую линию от плеча противника к противоположному боку. После соприкосновения нельзя было падать вслед за оружием: клинок возвращался в готовое положение, а тело сохраняло равновесие и возможность продолжить движение.

— Не пытайся рубить сильно, — предупредил наставник. — Сначала правильная линия, равновесие и готовность двигаться дальше. Удар, после которого противник может спокойно стукнуть тебя по затылку, хорош только в театре.

Хорн занял позицию перед тренировочным столбом. Я сосредоточился на наставнике и наложил Метку.

Фокус: 10 → 9

Остальной зал словно отступил. Каменные плиты, стойки с оружием и кресло Варрена никуда не исчезли, но сделались бледным фоном, тогда как каждая мелочь в положении тела Хорна приобрела значение. Я чувствовал в реальной времени каждую его мышцу.

Движение распалось на детали, но не замедлилось, скорее я перестал терять промежутки между ними. Хорн не замахивался руками: толчок начинался от задней стопы, проходил через поворот бедра и только затем добирался до плеч. Правая нога касалась пола почти одновременно с клинком, причём шаг уходил чуть в сторону, позволяя наставнику атаковать и одновременно покидать линию возможного ответа. Голова оставалась на одной высоте, поэтому корпус не подпрыгивал и не проваливался.

Особенно странно выглядела работа кистями. Обычно ученик хватал меч покрепче, чтобы оружие не вылетело, и «душил» рукоять так, словно Отелло. Хорн держал пальцы свободно и сжимал их только в миг предполагаемого соприкосновения. После удара клинок не завис у пола: инерция выводила его в положение, из которого можно было закрыться или продолжить атаку.

Без Метки я увидел бы быстрый шаг и услышал свист деревянного клинка. Теперь приём напоминал чертёж, который развернули во времени и снабдили пояснениями, причём пояснения появлялись не словами, а уверенностью в том, какая часть движения порождает следующую.

Куцые обрывки памяти о прежних тренировках неожиданно начали сцепляться друг с другом. Раньше Корбин отдельно разучивал защиту от верхнего ответа, обратный диагональный удар и отход с линии, не понимая, почему Хорн каждый раз требует вернуть клинок именно в это положение. Теперь ответ оказался перед глазами: восстановление стойки не завершало приём, а предлагало несколько продолжений. Если противник отвечал сразу, клинок уже находился между ударом и головой; если отступал, проходящий шаг позволял продолжить давление; если смещался в сторону, вес оставался распределён так, чтобы и я сменил направление следующего удара. Я пока не умел выполнить ни одну из этих связок как следует, зато впервые видел не заученный удар, а развилку, на которой можно было выбрать следующий ход.

Я снял Метку с Хорна и направил её на себя.

Фокус: 9 → 8

Стопы, колени, таз, позвоночник, плечи и пальцы внезапно стали частями единого механизма. Если в обычном состоянии я ощущал тело как деревянную куклу, то теперь…

Я принял исходную стойку, поднял тренировочный клинок и начал движение.

Задняя стопа толкнула пол. Бедро начало поворот, плечи последовали за ним, не пытаясь обогнать, а правая нога прошла вперёд и коснулась камня именно тогда, когда клинок пересёк воображаемую линию от плеча противника к противоположному боку. Сильным удар не получился, потому что мои четыре единицы Силы не превратились в восемь от применения навыка. Зато деревянное лезвие коснулось кожаной накладки тренировочного столба под чистым углом и издало короткий сухой удар вместо привычного скользящего недоразумения.

Главное, что после удара я не завалился вперёд (как иногда делал Корбин), колено не ушло внутрь, плечи не поднялись к ушам: клинок четко и быстро вернулся в защитное положение. Тело было готово к следующей атаке. Раньше приём заканчивался, когда меч встречал цель, теперь удар оказался лишь серединой движения.

Хорн молчал. За годы тренировок Корбин выполнял этот удар сотни раз, и память прежнего владельца тела услужливо подсказывала, что настолько чистым и правильным он не получался ни разу.

Наставник подошёл к столбу, провёл большим пальцем по свежей отметине и посмотрел на мою переднюю ногу. Когда-то он чертил для Корбина мелом нужный угол стопы, заставлял выполнять удар по четырём отдельным счётам и привязывал к локтю ленту, чтобы та не позволяла совершить слишком широкий замах.