Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

всех. Картинно заламывал руки и почти что рвал на себе волосы, пока мы шли обратно к стоянке. Забавно, конечно, наблюдать. Этакий типичный средневековый торгаш с восточного базара: «Если вы не теряли товар, что вы знаете о боли? Да ничего!» Даже Хапалокути, кажется, устыдился того, что подпортил наш груз. Он подозрительно косил глазом в сторону Старика и старался держаться от него подальше, прячась за Малло.

На стоянке пришлось снимать с верблюда сумки и выкладывать все на тряпки и спальник для просушки. Мы на них спали, поэтому они остались сухими. Первым делом мы ровненько разложили все зерно, что было в запасах. Припекающее солнце его сейчас быстро просушит. Сыр и вяленое мясо тоже вроде выжили. Не знаю, насколько это будет съедобно потом, но с голоду не помрем. А вот хлебу и сухарям кранты — они превратились в мякиш, и их пришлось выкинуть. Еще с собой мы везли меховые одежды: потрепанные полушубки, колючие грубо связанные варежки и валенки — их мы просто разложили на разогретых солнцем камнях. Эта одежда, возможно, пригодится нам дальше в горах — при подъеме мы будем проходить места, где постоянно лежит снег.

— Э-э-эй! — внезапно раздался крик, на который мы среагировали, синхронно повернув головы в сторону источника звука.

Человек, которого потоптал Хапу, похоже, умирать не собирался. Он приполз к нашей стоянке и теперь орал, привлекая внимание. Еще и руку поднял, махая.

Мы переглянулись и подошли к нему ближе.

— Чего тебе? — недружелюбно поинтересовался Старик.

— Довезите меня до нашего поселка… Я заплачу вам. У меня есть сбережения.

— С чего нам тебе верить? Мы довезем, а твои дружки нападут и побьют нас.

— Не рискнут напасть на вашего громилу, — мужик скосил глаза на Малло. — Мы вот тоже не рискнули. Даже на спящих. Откуда мы знали, что и верблюд у вас бешеный? Думали, он спокойно уйдет, угощение сожрет. А он… угощение сожрал и взбесился.

— Да-а-а! Наш Хапу такой, — с гордостью выпятил грудь Старик, — он чужих не подпустит!

Своих, правда, тоже, но Старик об этом дипломатично умолчал.

— Ладно, — согласился Старик, — мы довезем.

Когда мы пошли к стоянке, я поймал Старика, дернув его за рукав.

— А вдруг это ловушка?

— Это вряд ли. Что-нибудь учудить они, конечно, могут, но на Малло прыгать точно побоятся. А замковские не станут. Они же не знают, кто мы. Можно войну с нашим поселением начать. У нас осталось много кристаллов. Я все-таки рассчитывал, что верблюдов будет больше. Верхом мы поедем быстрее. Да и спальников, может, еще парочку прикупим. Малло нужно два спальника сшить вместе.

Мне оставалось только кивнуть. Риск, наверное, стоил того. Спальников нам правда не хватало, а верблюды были даже нужнее. Хоть я никогда до этого не ездил на верблюде и с ужасом представлял себе эту поездку. Но в любом случае это не ногами камни топтать в не по размеру раздолбанных ботинках, которые сразу же натирают ноги. Хорошо еще, что у меня организм молодой и благодаря ему на мне все заживает просто с фантастической скоростью.

— Поедем мы с Малло. Ты останешься тут, посторожишь припасы, — добавил Старик, когда мы подошли к лагерю.

— Чего это? — вздернул я нос. — Я с вами хочу. Вдруг вы вляпаетесь?

— И ты, конечно, нас спасешь? — усмехнулся Старик. — Лучше, чтобы тебя не видели. С тобой мы вляпаемся намного быстрее. Этот калечный им, конечно, расскажет, что видел остроухого. Но потом.

Ясно. А сам обижается, когда я его не могу от «королевских» отличить. Как по мне, так все рожи одинаковые — протокольные. Да и то, что меня не рассматривают в качестве бойца, обидно. Все-таки меня как Высшего учили работать с клинком и боевым искусствам тоже учили… Однако я признавал эти разумные — хоть и обидные для меня — аргументы, поэтому и смолчал. Ждать так ждать. Я подожду. Вон к барьеру схожу, хоть пощупаю его.

В этот раз Хапу оседлали без проблем. Он вообще начал как-то индифферентно реагировать, когда к нему подходил Малло. Но только Малло.

Калечного Малло просто поднял и закинул на верблюда странным образом — на шею, спиной к голове. Тот обнял верблюда за горб, и они поехали.

А я проводил их взглядом и побежал смотреть барьер. И чуть не расквасил об него нос. Граница, оказалось, не настолько ярко переливается всполохами света, в отличие от той, что я видел во сне. Чтобы ее рассмотреть, нужно долго приглядываться.

Потрогал барьер руками. Вполне себе жесткий на ощупь, гладкий, я бы сказал, монументальный. И он совсем не прогибался под руками. Ощущение было такое, что упираешься в идеально ровную каменную стену. Но ее там нет. Если надавить чуть в сторону, рука соскальзывает. Сопротивления нет. В общем, ощущения странные.

Не знаю, чего я ожидал. Что смогу пройти? Ну а вдруг? Вдруг на «демонов» не распространяются правила? Все же какие-то отличия от местных у меня есть, раз их видно.

Я повернул голову и медленно пошел вдоль барьера, касаясь его одной рукой. Подойдя к большому камню, я остановился, удивленно осматривая булыжник. Это же тот камень… из сна, на котором сидела моя сестра. Конечно, он не сильно отличается от миллионов других камней в округе и сам по себе не сильно примечательный, но некоторые особенности у него есть. Ровная, словно срезанная, верхушка и цвет…

Да ладно, это просто похожий камень. Я помню все сны, что снились мне в этом мире. Они яркие. Но мне в детстве и в прошлой жизни яркие сны снились часто. А тут Келю снилась его прошлая жизнь. Теперь вот сны о прошлой жизни ушли, потому что прошлое и будущее слились воедино, в меня, и вместо них мне теперь снятся обычные сны. Или все же странные?

Отвернувшись, я побежал к стоянке. Отчего-то мне стало жутко находиться в этом месте — возле этого камня.

* * *

На вас когда-нибудь смотрели с безумным обожанием? Хотя о чем я говорю. На тех, у кого есть собака, наверняка смотрели. Но вот люди обычно так не смотрят.

Сейчас передо мной стоял парнишка со всклокоченными черными волосами и зеленющими, как у кота, глазами и смотрел на меня так, словно я центр его Вселенной. До этого он спрыгнул на землю буквально передо мной с одного из подошедших верблюдов и уставился в мою сторону, затаив дыхание.

Немая пауза…

Следом подошли верблюды числом четыре штуки и, следуя команде Старика, сели на землю. Точнее, три новых верблюда