Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

в пустыню. С Малло он убежать не смог, хотя и протащил его буксиром за собой по песку, словно на лыжах. Но потом изогнул шею, развернулся и, подергавшись в попытках освободиться, успокоился.

А Малло силен!

Но все равно на секунду я испугался, подумав, что эта животина опрокинет Малло и потащит за собой по земле. Мы со Стариком, подозрительно поглядывая на эту скотину, осторожно приблизились и тоже схватились за повод. Но верблюд стоял как ни в чем не бывало, словно и не было только что истерики со скачкой по пустыне.

— Ох и намучаемся мы… — протянул я.

— Не кликай… — морщась, проворчал Старик.

И лишь Малло с невозмутимым спокойствием намотал поводья на руку и многообещающе покосился на верблюда. У Малло не забалуешь, хоть верблюд ты, хоть бегемот.

Ну что сказать? Путешествие на самом деле скучное занятие. А если топаешь своими ножками, то еще и утомительное. Особенно когда пейзаж не меняется и куда ни посмотри — всюду песок. Пустыня — она и в горах пустыня. Унылый пейзаж украшала только белая верхушка неимоверно высокой горы. Она выглядела фантастически, создавала впечатление инопланетности. Остальное все выглядело скучно и уныло. Да и не было особо времени по сторонам глазеть — тут лучше смотреть под ноги, чтобы не подвернуть ногу на камне или не наступить на змею или скорпиона. Даже этой живности тут было негусто, но и она встречалась.

Разговорами мы особо не увлекались. Из-за тряпок, завязанных на лицах, было непонятно, кто и что бубнит. Хотя один плюс был. Сегодня было не особо жарко: стояла та странная погода, когда солнце вовсю жарит тебе в макушку, а с гор, остужая, дует холодный ветерок. Вроде и кайфово, но очень опасно. Простываешь моментом — быстрее, чем на северном полюсе.

Мы пошли к горе не напрямую. Сначала несколько километров мы шли вдоль барьера. Самая короткая дорога тут не равно прямая. Нам надо забраться на плато, которое выше нашего, и потом по нему наискосок до следующего подъема. А еще придется преодолеть горные цепи, ущелья и многое другое. Будь я один и с альпинистским снаряжением, может, и прошел бы. Но втроем, да еще и с верблюдом, сейчас мы будем петлять, чтобы добраться до цели.

Решили, что в эту ночь мы переночуем возле барьера, а наутро пойдем в гору уже по руслу реки.

Этот день был очень удачным. Вечером, когда подошли ближе к барьеру, мы нашли подстреленного дикого козла. Самой границы барьера я не видел, а как сюда меня перекидывали — помню плохо, но Старик сообщил нам, что мы близко. А козла, видимо, упустили охотники с той стороны. Подстрелили, но не убили животинку, вот она сюда и убежала раненая, а потом померла. Естественно, охотники преследовать ее не стали. Такие находки тут бывают, ведь животные, как и люди, проходят в одну сторону. Но и по другую сторону барьера не очень с живностью и зеленью. Поэтому специально ждать, когда какое-нибудь животное решит забрести в наши края, глупо. Можно с голоду помереть в процессе.

Так что сегодня ночью у нас был, можно сказать, праздник живота. Ели мы настоящее мясо. Без противной каши. Недожаренное мясо, похожее на подметку. Почему недожарили? Дров в округе мало, а ветки кустов свежие и горят слабо, больше дымят. Да и мы те еще повара со стажем. Хотя Старик говорит, что много готовил в походных условиях, когда окольными путями возил контрабанду. Нет, я ему, конечно, верю, но много — не значит съедобно.

На ночлег мы расположились у небольшой пещерки. Хотя, наверное, это с натяжкой можно назвать пещеркой — две каменные плиты встали домиком, и вот между ними оказался закуток. Рядом журчал ручей. Тут вообще хоть и пустыня, но как таковых проблем с водой нет. Множество ручьев и рек берут начало в горах и прокладывают себе путь через предгорья. Вот только в камнях не особо что-то растет, кроме мха. Казалось бы, песок, вода, пустыня, так почему не расти пальмам? Но нет, климат неподходящий. Сегодня тут жара, а завтра лежит метровый слой снега. Пальмы в таких условиях не живут. Тут, кроме местного кустарника с тонкими и ломкими ветвями, ничего не приживается. А его могут есть только верблюды.

На ночь Старик предупредил нас, чтобы ходили до ветру в левую сторону. Потому что если пойдем в ту сторону, где купол, можем его в темноте не увидеть и расквасить нос. Граница купола совсем близко.

Сообщив нам это, Старик отвернулся и мгновенно уснул: по пещерке разлился его тихий храп. А вот мне пришлось завернуться в спальник и по привычке прижиматься поближе к Малло. В пещерку я бы не влез даже при большом желании. Конечно, мы взяли с собой все тряпки, какие только смогли найти, но это не особо спасало. Тут ночью дул холодный низовой ветер, от пронизывающего холода которого не спасали ни тряпки, ни спальник. Все продувалось замораживающим ветром, а костер давно прогорел, и даже углей не осталось. Да и какие могут быть угли от веточек?

Был, конечно, еще вариант отгородиться от ветра верблюдом. У верблюдов очень теплая шкура и такие выкрутасы местной природы им нипочем. Но животина на нас очень зло смотрела. Особенно на Малло. Кажется, у этого Хапалокути память очень хорошая и он явно запомнил того, кто буквально силком протащил его на поводу за собой по пустыне. Его мстя явно будет страшна. В общем, пока не подружимся с этой бестией, рисковать подкладываться к ней под бочок не стоит.

* * *

— Кель…

Я стоял и смотрел в сторону Аль-Ракса, старательно пытаясь разглядеть в небе границы купола. Ведь если Аль-Ракс почти выходит за пределы атмосферы, то купол должен быть еще выше?

— Кель?.. — снова позвал голос. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь увидеть, где кончается купол.

— Зачем?

Я обернулся. Метрах в десяти за моей спиной стояла Сильва, моя сестра, и с любопытством на меня смотрела. Примечательно было другое. Перед ней воздух словно был окрашен радужной пленкой, как пузырь. Прозрение, словно вспышка, осенило меня. Я понял — это и есть граница купола. А сестра стоит снаружи. Но меня это не удивило.

Я подошел ближе, рассматривая сестру так, будто давно ее не видел. Вглядывался в знакомые с детства черты и пытался понять, что изменилось. Разноцветные разводы струились между нами, словно на землю опустилось северное сияние.

— Честно говоря, не знаю, — задумчиво ответил на вопрос сестры. — Наверное, чтобы понять,