Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

Дополз до огромной двуспальной кровати и отрубился.

Утро наступило ближе к обеду. Тяжелые портьеры были задернуты, и яркое солнце едва-едва пробивалось через их плотную основательную ткань. Под бок давила пружина уродского матраса, далекого предка современного икеевского латекса.

Комната имела средний размер, метров двадцать пять — тридцать. Бедноватая обстановка, особенно белая тумба, комод и спинка кровати резко контрастировали с отделкой. Шикарный наборный паркет, сходящийся узором к центральному «узлу», золотистые с серым рисунком обои на тканевой основе, высокий, метра три с половиной потолок с лепниной по периметру и над люстрой. Последняя — семирожковая, с хрустальными цветами-плафонами. Открытый шифоньер, тоже противно-белый и пустой внутри, стоял рядом с массивной дверью из дуба или чего-то похожего.

Оделся, проведал белого друга. На полочке под туалетным зеркалом, кроме прочего, нашлась коробочка с новой зубной щеткой из натуральной щетины и пачка болгарского «Поморина». После процедур вылез в холл. Теперь широкие застекленные двери, ведущие в глубь дома, были призывно распахнуты, изнутри доносился тонкий вкусный запах, прямо как на ресепшене приличного отеля.

Столовая впечатляла. В высоком застекленном зале с двойным светом играла тихая музыка, что-то классическое. В центре — огромная, по-театральному закрепленная люстра. Стены простые, светло-бежевые, в мелкий рисунок-рубчик, обои уже знакомого по спальне качества. Стол один, поставлен в банкетных традициях буквой «Т», приборов не имелось, только жесткая от крахмала скатерть с вышивкой по краю. Стулья, как ни странно, вполне обычные — без подушек, с легкой гнутой спинкой и изящными, чуть растопыренными ножками. В углу что-то типа небольшой барной стойки, бутылки, вазы с фруктами и сладостями, рюмки. Рядом занавеска, из-за которой слышно шевеление кухни.

Присел за стол. На звук выдвигаемого стула из-за занавески выпорхнула официантка, крупная розовощекая девушка в наряде, повторяющем одежду вчерашней домоуправительницы, но дополненном большим белым фартуком и кокошником. И то, и другое отделано неброскими кружевами.

— Будете кушать?

— Да, хотелось бы. А что есть?

— Вы заказывайте, повар разберется.

— Ну если так… — Я попробовал вспомнить, что подавали по утрам в приличных пятизвездочниках. — Болтушку из пары яиц с кусочками лосося, большой бутерброд с маслом и икрой, порезанные помидоры, пяток крупных зеленых оливок с косточкой, кофе с молоком, средняя кружка.

Официантка подняла на меня слегка расширившиеся глаза:

— Бутерброд с красной или черной икрой?

— Хм… Наверное, лучше с черной, — тоном раздумывающего знатока ответил я, хотя не успел застать времена, когда это чудо продавалось в магазинах не по цене золота. — И еще стаканчик апельсинового сока, пожалуйста.

Девушка убежала и уже через пару минут вернулась с приборами, салфеткой, едой и соком, мигом все оформила. Не забыла даже сок из графинчика налить в стакан. Сервис на уровне очень приличного ресторана, куда только в перестройку исчезли эти дрессированные кадры?

Едва успел нацелить вилку на красные, непривычно вкусные ломтики помидора, в столовую «робко ворвалась» Катя. Это значит — радостно вбежала, увидев меня, и резко затормозила, ошеломленная обстановкой. У меня тренировка — коттедж родителей, зарубежные отели, и то держусь на одной наглости и пофигизме. А каково ей, из бревенчатой хибары, с картошки и молока… Впрочем, к хорошему привыкают быстро, нынешние вожди тоже не в дворцах родились.

— А мне поесть можно? — Девушка голодными глазами уставилась на роскошный стол.

— Не сомневаюсь. Погоди, а ты давно встала?

— Часа три уже.

— И еще не завтракала???

— Нет, — Катя смутилась, — мне предлагали, но как-то неудобно…

— Пока дают, надо брать. — И я плотоядно подмигнул незаметно подошедшей официантке.

— Что будете есть? — чуть улыбнувшись, спросила та.

— Давайте так… — перебил замявшуюся Катю. — Греческий салат с брынзой, лучше овечьей, и темными подвяленными маслинами, холодный говяжий язык с тушеной стручковой фасолью и кукурузой… Еще большую сладкую булку с мороженым и вареньем. Чай earl gray или другой с бергамотом.

После того как заказ дошел до кухни, из-за дверей немедленно показалась голова труженика кастрюль и сковородок в высоком белом колпаке. Разглядев нас, как заморскую диковинку, он скрылся, и не зря — скорость подачи заказанного превзошла мои самые смелые ожидания. Вкус тоже, повар был реально хорош. Он даже не поленился пожарить свежего лосося в болтушку, а не отделался, как обычно, нарезкой слабосоленого варианта. Язык для Кати дополнил белым соусом, а фасоль оказалась чуть упругой и сыроватой, как раз в меру. Вяленых маслин не нашел, но обычные, греческие, были вполне на уровне. Я не удержался и по-холопски залез в тарелку к сотрапезнице.

Девушка только хлопала ресницами, глядя на расставленное по столу изобилие. Но тушеваться не стала. Причем ножом и вилкой орудовала вполне уверенно, хотя отсутствие привычки чувствовалось.

От вкусной еды я расслабился настолько, что машинально поблагодарил официантку привычно-отельным «thanks». Надо сказать, это ступора не вызвало, но уверен, ее плановый отчет станет заметно богаче на интересные детали.

После еды пошли гулять, на расстоянии шагов в тридцать за нами, не скрываясь, следовала пара охранников, спортивных короткостриженых ребят в темно-серых костюмах и одинаковых черных ботинках. Их вообще на территории хватало, просто в доме парни старались не показываться на глаза. Даже метрах в пятидесяти от живописной беседки, расположенной на берегу реки, для кагэбэшников была установлена специальная скамейка в тени деревьев.

Екатерина засыпала меня вопросами:

— Где мы?

— На загородной госдаче товарища Шелепина Александра Николаевича. Это один из лидеров СССР, входит в Президиум ЦК, ну, там еще куча постов разной важности.

— Хорошо… тут. — Девушка с трудом подбирала слова.

— Никита Сергеевич обещал построение коммунизма?

— Хрущев? Да, но…

— Так вот его и построили, но, как видишь, не для всех.

— А откуда ты такие названия еды знаешь?

— В моем времени не бедствовал. Отец создал небольшой, но успешный бизнес. У меня тоже своя фирма, человек двадцать сотрудников. Капиталист-эксплуататор, по вашей терминологии, вымирающий