Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Это сбило её с толку лучше любой ругани. Она замолчала и уставилась на меня с открытым ртом. В глазах плескалось чистое непонимание.

Я перестал хлопать и, не сказав ни слова, обошёл её. Мимо её глупой короны и жалкого приза.

Я подошёл прямо к Петру Семёновичу. Старый мастер с нескрываемым презрением смотрел на этот балаган. Я молча протянул ему руку. Он посмотрел на меня, потом на мою ладонь, и в его суровых глазах мелькнул огонёк уважения. Он крепко, по-мужски, пожал её. Этот простой жест стоил в тысячу раз больше, чем все их золотые половники.

На фоне визжащей Антонины, которую уже осыпали дождём из золотого конфетти, моё спокойствие и это рукопожатие выглядели как настоящая, тихая победа.

Пусть забирает свой колпак.

Я проиграл в их дурацком шоу. Но я победил в глазах простых людей.

* * *

Мы со Светланой нырнули за кулисы, подальше от сцены, где продолжался этот цирк с призами и дурацкими улыбками. Тут воняло пылью и пролитым пивом. Всё веселье осталось за тяжёлой бархатной шторой, откуда доносился глухой гул, будто из другого мира.

Свету прямо трясло от злости. Она не орала, просто сверлила взглядом стену и сжимала кулаки так, что костяшки побелели.

— Уроды, — прошипела она. — Просто продажные трусливые уроды. Вся студия гудела, все же всё поняли. И всё равно… отдали победу этой… этой корове накрашенной. Я сейчас пойду к их директору. Я ему такое устрою!

Она дёрнулась было, готовая нестись в бой, но я спокойно поймал её за плечо.

— Света, постой. Не надо. Успокойся.

— Как это не надо⁈ — в голосе зазвенели слёзы. — Игорь, это же обман! Ты должен был победить! Ты! Я же видела, как люди смотрели!

— А я и победил, — ответил я тихо. — Неужели не поняла?

Она замерла и уставилась на меня, будто я свихнулся.

— Я победил не тогда, когда жюри хвалило мою свинину, а когда зрители в зале начали орать «Позор!». Когда они освистали их решение. Вот это, Света, и есть настоящая победа. А всё остальное… — я махнул рукой в сторону сцены, откуда донёсся особенно мерзкий визг победительницы. — Это просто цирк. Пусть заберут свой золотой половник. Нам он не нужен.

Говоря это, я косился на тени в конце коридора. Я ждал. И точно — из-за поворота выскочил пузатый мужичок в дорогом, но помятом костюме. Директор канала. Физиономия у него была такая, словно он съел лимон.

— Господин Белославов, Светлана, — пролепетал он виновато. — Я… это… хочу извиниться за… ну, за этот фарс.

Света хотела было что-то съязвить, но я незаметно сжал её локоть. Она только фыркнула.

— Понимаете, жюри… были, так сказать, инструкции, — он беспомощно развёл руками. — Но зрители! И я, чёрт возьми! Мы-то свой выбор сделали.

Он подошёл ближе и зашептал:

— А тот скандал, что устроила эта ваша Зубова… это же просто подарок! Она своими воплями только подтвердила, кто тут настоящий повар, а кто — базарная торговка!

Он нервно оглянулся.

— Послушайте, Игорь, — он посмотрел мне в глаза, и там уже не было вины, только деловой интерес. — Забудьте про этот конкурс. Настоящее шоу мы начнём сейчас. Контракт на нашу новую программу, «Империя Вкуса», — ваш.

Я молчал, давая ему высказаться.

— Мы хотим вас! — горячо продолжал он. — Прайм-тайм. Лучшую студию. Делайте что хотите! Эта… победительница… через неделю о ней никто и не вспомнит. А вы… вы получите всё. Миллионы зрителей, настоящую славу!

Он не врал. В его глазках блестел азарт дельца, который учуял запах больших денег. И этими деньгами пахло от меня.

Он протянул мне кожаную папку.

— Черновик контракта. Изучите. Завтра мои юристы ждут звонка.

Я спокойно взял папку. Тяжёлая. Внутри не было ни радости, ни восторга. Просто удовлетворение. Словно я долго собирал какой-то механизм, и вот последняя деталь встала на место. Щёлк. Я всё это рассчитал. Это и был мой план.

Я посмотрел на Свету. Её злость прошла. На лице расцветала лисья улыбка. Она тоже всё поняла.

— Хорошо, господин…

— Увалов, — хмыкнул он и подтянулся, оказалось, что он довольно крепкий человек, если не сутулится. — В общем, жду вашего ответа, Игорь. И надеюсь, что он не заставит себя долго ждать.

— Я вас понял, господин Увалов, — кивнул я.

На том мы и попрощались.

— Ах ты, хитрюга, — протянула Света и легонько ударила меня кулачком в плечо. — Разыграл партию, как по нотам. Мог бы хоть предупредить.

— Честно говоря, — я с ухмылкой посмотрел ей в глаза, — по большей части это была импровизация. Так что я не мог ни о чём предупредить, так как не знал, что мне уготовил тот или иной день.

— То есть… — она недоверчиво прищурилась, а потом махнула рукой и тихо рассмеялась. — Хорошо, сделаю вид, что ты обычный повар и просто делал свою работу. Но! — женщина вскинула указательный палец. — У нас осталось незавершённое дело.

— Какое?

— Мы должны отпраздновать твоё серебро!

* * *

Нам подогнали машину. Светлана запрыгнула в салон следом за мной. Её до сих пор потряхивало от возбуждения.

— Ты видел⁈ Видел⁈ — она тараторила, а её глаза горели. — Мне только что скинули цифры, мы взорвали эфир! Это бомба, Игорь!

Я молча смотрел в окно. Пейзажи города плыли мимо, и ему не было никакого дела до наших телевизионных войн. Светлана радовалась, и она была на вершине мира. А я… я просто устал.

— Она заслужила, — тихо сказал я, глядя на витрины. — Ты бы видела её лицо, когда мой булгур похвалили. Такое не сыграешь.

— Да плевать на её лицо! — отмахнулась Светлана. — Главное, что теперь все козыри у нас! Директор канала готов обсуждать контракт практически на любых условиях!

Я кивнул. Именно так всё и должно было быть.

* * *

В номере я первым делом стянул с шеи галстук. Шёлковая удавка, давившая весь вечер. Плюхнулся в кресло, закрыл глаза. Как же тихо. После нескольких часов этого балагана — просто оглушительная тишина.

— Шеф!

Я аж подпрыгнул. Из-под кровати выскользнул Рат. Усы дёргаются, чёрные глазки тревожно блестят.

— Что такое? — я тут же напрягся. Рат зря панику не поднимает.

— Чужие были, — пропищал он, забираясь ко мне на колени. Его тельце мелко дрожало. — Я в вентиляции сидел. Двое. Тихие, как тени. Не то что те быки Алиева. Этих я почти не слышал.

— Вещи перерыли? Что-то искали?

— В том-то и дело, что нет! — Рат нервно почесал лапкой за ухом. —