Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Что ж, я принимаю вашу благодарность.

— Могу я задать вам один вопрос? — поинтересовался Марк, и когда тот взглянул на него, спросил: — Откуда вы узнали, что я попал в руки де Дре?

— Ах, это… У меня везде есть свои люди, — пояснил Теодор. — Его сиятельство желает знать о том, что делается не только на его землях, но также у его друзей и у врагов.

— Что ж, как одарённый полководец, он всегда понимал, как важно иметь достоверную информацию с другой стороны. Значит, у вас есть шпион в замке Дре?

— Да, но в данном случае, он едва не опоздал. Ему пришлось незаметно выбираться за стены, а потом ещё скакать до Лианкура. Будь вы не так крепки и живучи, я бы привёз оттуда ваш труп.

— Пожалуй, — согласился Марк. — Мне часто приходилось попадать в опасные ситуации, но редко когда всё было до такой степени плохо. Условия содержания узников у де Дре куда хуже, чем в самых страшных темницах, где мне довелось бывать. Счёт шёл на часы, и я едва не впал в отчаяние, но всё же вы успели вытащить меня оттуда.

— Ах, да, — встрепенулся Теодор. — Я забыл вам отдать… — он достал из кармана небольшой замшевый мешочек и передал Марку.

Тот развязал его и вытряхнул на ладонь три перстня, которые сняли с него по приказу де Дре.

— Вы забрали их у него!

— Я подумал, что они имеют для вас ценность.

— Имеют! И не только потому, что стоят больших денег, — кивнул Марк. — Сапфир напоминает мне о короле, рубин — о жене, а печать… ну, с этим, я полагаю, всё ясно. Я рад, что они вернулись ко мне. Спасибо.

— Рад служить, — пробормотал Теодор, снова повернувшись к фонтану.

Марк какое-то время смотрел на него. Шарбо был смуглым и черноглазым, и всё же чем-то он был похож на старого коннетабля. Его чётко очерченный профиль, гордая посадка головы и широкие плечи придавали его облику благородство. К тому же он был действительно красив, даже по явно завышенным меркам Сен-Марко.

— Простите, что спрашиваю об этом, — не удержался Марк, — но почему его сиятельство носится с этой выдумкой о неком законном наследнике, вместо того, чтоб оставить титул и земли вам? Вы — его прямой потомок, сын Аделарда, который, как я слышал, был человеком мудрым и отважным. Вы, как мне кажется, унаследовали многие достоинства своего отца, так почему вы не можете претендовать на его наследство?

— Я бастард, — ответил Теодор, взглянув ему в глаза, и в его взгляде читался какой-то отчаянный вызов.

— И что с того? — пожал плечами Марк. — Я знаю множество титулованных аристократов, которые не могут похвастаться законнорожденностью, но это не мешает им занимать весьма значительное положение при дворе.

— Наверно, их матери не были дочерьми угольщика, — проворчал Теодор, — и не покрыли себя позором самоубийства, — заметив удивлённый взгляд Марка, он пояснил: — Я знаю, что в столице к самоубийцам относятся снисходительно и даже с жалостью, но здесь, в Лианкуре, их осуждают. Когда моя мать узнала о гибели отца на поле боя, она пришла в город и положила меня на порог замка, после чего утопилась в реке. Именно поэтому меня иногда зовут подкидышем.

— Это печально, — вздохнул Марк, — я о вашей матери. Вы по этой причине не решаетесь сказать маркизу о ваших чувствах к Орианне? — и, пресекая его протестующий возглас, покачал головой. — Это заметно с первого взгляда, как и то, что она отвечает вам взаимностью.

— Даже если так, я ей не ровня, — вздохнул Теодор. — Его сиятельство нашёл ей жениха. Он виконт, как и её отец. Для неё это удачная партия.

— Не думаю, — возразил Марк. — Он ей не подходит.

— Отчего же? Он молод, красив, богат, знатен. К тому же герой!

— Я слышу в вашем голосе сарказм?

Теодор покачал головой.

— Вовсе нет. Он в одиночку справился с чудовищным волком, убивавшим людей по всей округе.

— Неужели? И как это случилось?

— Спросите у него. Он с удовольствием вам расскажет. За несколько месяцев этот неустанно повторяемый им рассказ уже оброс такими подробностями, что я не знаю, что и думать!

— Вы ему не верите?

— Я видел этого волка, он действительно выглядел необычно, — он какое-то время помолчал, а потом повернулся к барону: — А что, собственно, вас не устраивает в Шательро?

— Ну, хотя бы то, что он лгун, — пожал плечами Марк. — Если кто-то солгал мне в чём-то незначительном, то такому человеку и в более серьёзных вещах я верить не могу. Он ведёт себя странно, в том числе и по отношению к своей невесте.

— Не замечал, — во взгляде Теодора появилась подозрительность. — И что вы так заботитесь об Орианне? Я слышал, вы женаты.

— Женат, и удачно, но Орианна — милое дитя, она достойна счастья. Глядя на эту девушку, я хотел бы, чтоб она вышла замуж по любви и за того, кто будет искренне заботиться о ней. И в ваших благих намерениях я более уверен, нежели в Шательро.

— Вот как? — Теодор нахмурился. — И вы бы отдали свою родную сестру замуж за незаконнорожденного подкидыша? — он увидел, как задумался Марк, и грустно усмехнулся: — Видите, легко судить о таких вещах, если они не касаются лично вас или ваших близких!

— Я задержался с ответом, чтоб убедиться в том, что собираюсь ответить вам искренне, друг мой, — возразил барон. — Мне всё равно, состояли ваши родители в законном браке или нет. Среди моих друзей есть и люди с безупречным происхождением, и бастарды, и подкидыши. Я давно убедился в том, что так называемая чистая кровь не гарантирует благородства души, а сомнительность чьего-то происхождения не означает, что этот человек не достоин моего расположения. Хотя на самом деле, ответ прост: кто я, чтоб опускаться до огульного осуждения чьих-то чувств, если сам женился, не удосужившись разобраться в том, кем является моя жена. Не спрашивайте о подробностях, с вас довольно и того, что, узнав вас поближе, я, возможно, и вручил бы вам свою сестру со спокойным сердцем. Но поскольку сестры у меня нет, это лишь досужие рассуждения. А теперь, может, составите мне компанию за обедом? Не люблю пить в одиночестве!

Теодор какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом пожал плечами.

— Почему бы и нет, коль скоро моё происхождение вас не смущает.

Когда они вошли в трапезную, Теодор замер на пороге