Металлический вкус космоса. Пенталогия в одном томе - Юрий Корнеев

– Раздевайся. Будешь обещание выполнять.

– Какое ещё обещание?

– Обещал мне ребенка сделать? Делай. И смотри, без этих твоих фокусов. Не забывай, я врач, меня не обманешь.

– Я что тебе волшебник? Пожелал и всё исполнилось?

– Да, я помню, что ты ещё и псион. Вот об этом и говорю. Наверняка ты можешь регулировать все процессы в своём организме и опять начнёшь мне голову морочить.

Она бросилась на кровать и разревелась. Пришлось её успокаивать, по мужски. При этом я и в самом деле желал, чтобы сбылась её мечта, наконец, и сетке команду отдал, чтобы она ни в чём не препятствовала. Хотя прекрасно понимал, что всё это жу-жу-жу неспроста: и эта пьянка, и бордель, и эти слёзы. Не понимал только, как она могла с моей нейросетью договориться? Или это случайность? И она этой случайностью просто воспользовалась? А, какая разница, не до этого сейчас.

На следующий день я получил извещение на нейросеть, что меня отправили в запас. Примчалась Линда и бросилась меня целовать. Ей, оказывается, пришло такое же извещение. Ну, всё, свобода. Можно делать всё, что захотим. Можно лететь, куда захотим. А и в самом деле, не слетать ли куда-нибудь? Я посмотрел на Линду. Она сразу врубилась.

– Когда полетим?

Даже не спросила куда. Да и мне было, в общем – то, всё равно.

– Нам бы разобраться с этим безобразием, – я указал на ремонтируемый корабль.

– Да, с этим сложнее. В соседнем доке ещё два стоят. И не отстанут от нас теперь.

– Ничего, придумаем что-нибудь, не в первый раз, – и мы рассмеялись.

Но придумать ничего не получилось: на нас насели основательно. И ведь не пошлёшь, всё-таки боевые товарищи. Иногда приходилось заниматься сразу четырьмя кораблями. Хотя вкалывать на износ прекратили. Работали спокойно, до вечера, с обеденным перерывом. Девчонки нам здорово помогали. Хотя и учёбу не забрасывали. Ника учила базы уже по четвёртому рангу и принялась за пятый. Галя и Эмма добивали четвёртый.

Звали их всех, конечно, немного не так – это я им такие имена дал: произнести их настоящие просто не получалось. Да они и не возражали. Им ведь важно наше к ним отношение. А относились мы к ним очень хорошо, особенно Линда. Все они были из очень бедных и неблагополучных семей и ничего хорошего в жизни не видели. Правда, и прожили они совсем немного – по восемнадцать лет. И если бы не попали к нам, вряд ли жили бы долго.

Линда мне о каждой подробно рассказала, и я, честно говоря, здорово их зауважал: всех их продали на забаву неизвестно кому собственные родители, но они, пережив такое предательство, не озлобились, не превратились в озлобленных стерв, а остались весёлыми и добродушными девчонками. Да, девочки со стальным стержнем внутри. А то, что пытаются ко мне в постель залезть, так это интуитивно – им кажется, что если они войдут в мою семью, то получат защиту на всю оставшуюся жизнь.

Правильно, конечно, думают: если бы так случилось, то никуда бы я не делся, носился бы с ними и оберегал бы их как фарфоровых. Но навешивать на себя такую ответственность я не хочу, мне и Линды хватает. Тем более, что она уже почти забыла свои средневековые заморочки и становится нормальной женщиной. Иногда даже спорить и пререкаться пытается. Хорошо хоть не часто. Вот за неё я несу полную ответственность и горло за неё любому перегрызу, но сажать себе на шею ещё троих? Ну уж нет.

Через два месяца наплыв кораблей стал уменьшаться – мы же не одни работали на станции. Так что мы прекратили записывать желающих в очередь. Тех, что уже стоят в плане, хватит на месяц, если поднапрячься. А потом – отпуск на пару декад. Далеко отправляться мы пока не решились, ещё свежи воспоминания о бестолковых и нудных прочёсываниях пространства.

Я бы не отказался сгонять к артплатформе Джоре, но там сейчас не очень уютно: объединённый флот проходил как раз рядом с тем пространством, а теперь он возвращается. И опять рядом. А возвращаться они будут долго. Вполне возможно, что и полгода эта канитель продлится. Во всяком случае, наших наёмников, ушедших с флотом, ожидали никак не раньше. А тут люди опытные, знают, что говорят. Перебазировать огромную массу кораблей не просто и не быстро, даже я, сугубо мирный человек, это понимаю. Так что там нам делать нечего: с нашим везением обязательно на кого-нибудь нарвёмся. Народ там сейчас очень раздражённый, объясняйся с ними, доказывай, что не верблюд.

К аграфскому кораблю лететь смысла нет – я оттуда уже почти всё вывез. Если только к Паоле слетать, но одним туда соваться боязно. Хотя на станции поговаривают, что скоро отправят туда караван. Девчонок новых собираются привезти, а желающих вернуться на родину, отвезти. Да и продуктов свежих: народ на станции привык к овощам и особенно к фруктам с Паолы, и их отсутствие очень сильно всех раздражало. Так что лететь надо, и никто в этом не сомневался. Вот с ними, и мы слетаем.

Только пока неясно, когда это будет: свободных перевозчиков не было – война закончилась, и всем вдруг понадобилось куда-то лететь. Так что грузовые суда были нарасхват. Платить бешеные деньги за фрахт судов администрация не хотела и ждала, когда спадёт ажиотаж. А когда он спадёт? Тем более, что сейчас очень много грузовиков со станции работали на перевозке в метрополию блоков с местного комбината. Их там за время войны скопилось ужас сколько. А в метрополии предприятия задыхались без сырья. Так что платили за эти перевозки очень хорошо, вот все и бросились деньги зарабатывать. Остаётся только ждать. Отправлять на Паолу только наёмников – без толку, они ещё те перевозчики. Мы вон прошлый раз целым отрядом только две сотни девчонок привезли, а продуктов смогли лишь для себя взять, да и то мизер.

Так что мы решили слетать к найденному нами старому кораблю. Правда, придётся прикупить шахтёрское оборудование: хотя бы горнопроходческих дроидов, на что-то более серьёзное денег тратить не хочется. Корабль придётся очищать от слежавшейся в камень пыли, и без них не обойтись. Рассчитывать на везение, как с артплатформой, когда я сразу наткнулся на люк, глупо. Тип корабля мне неизвестен, и где находятся люки, я не знаю, так что, чтобы добраться до какого-нибудь, придётся поработать.

Два месяца прошли быстро.