"Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 - Игорь Сергеевич Макичев

— Иви, — тихо произнес Рейз, не отрывая взгляда. Его пальцы нежно скользнули по ее щеке, будто он все еще не мог поверить, что она рядом. Его пара. Его единственная любовь. — Теперь у меня есть прошлое и будущее. Целая… жизнь. Временами я даже не знаю, как справиться с этим счастьем. Не представляю, что мне со всем этим делать.

Она улыбнулась — так, как могла только она: тепло, доверчиво, безоглядно. Обхватила его лицо ладонями, чувствуя под пальцами легкую щетину, и прошептала:

— Забавно. Я чувствую то же самое.

Он снова поцеловал ее — мягко, почти благоговейно, будто боялся, что она растает. Иви обняла его за широкие плечи, прижалась ближе, провела кончиком пальца по его нижней губе, а потом коснулась ее своими губами легко, дразняще.

Рейз отстранился, но лишь для того, чтобы прижаться лбом к ее лбу. В его глазах плясали звезды, а на губах расцвела самая счастливая улыбка, которую она когда-либо видела.

— Скажи мне, моя сладкая Иви, что для нас сулит будущее? — его голос звучал низко, бархатно, и от этих слов ее сердце сделало кувырок.

«Нас…»

Одно слово. Один вопрос. И в нем — целый мир. Оно согрело ее изнутри теплом миллиона солнц.

— Ах, черт возьми, парень, — рассмеялась она, и в ее голосе звенела чистая, безудержная радость. — Я могу ответить на этот вопрос. Целая банда детишек и охрененная жизнь, которую стоит прожить.

— Тогда у меня в отношении тебяоченьмного планов, — пробормотал Рейз, урча ей в губы. Его руки крепче сжали ее талию. — И они подразумевают не вылезать из шатра… оченьдолго.

— Да, — Иви прикусила его нижнюю губу, а ее улыбка стала немного ошалевшей, но такой счастливой, что у него перехватило дыхание. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — закрыл он на миг глаза.

Иви схватила его за руку и потянула в сторону шатров. Рейз не сопротивлялся. Он шел за ней, как шел бы за солнцем, за воздухом, за жизнью.

— Я могу придумать несколько прекрасных вещей, которые мы можем сделать прямо сейчас, — ее глаза блестели в свете костров, а голос звучал как музыка.

Рейз улыбнулся — широко, свободно, так, как улыбался только с ней.

— Конфетка, я думаю, это рассвет для нас обоих.

* * *

А неподалеку, в тени раскидистого дуба, обнимались Лика и Шакал. Вокруг них словно сгустился особый мир — тихий, теплый, пронизанный незримыми нитями нежности. В глазах Шакала светилось то самое чувство, которое не нужно называть словами: оно читалось в каждом взгляде, в каждом осторожном прикосновении. Это была любовь — всепоглощающая, спокойная и в то же время будоражащая, как тихий океан, в глубинах которого таятся штормы.

Лика прижалась к его плечу, вдохнула знакомый запах кожи и металла, и на душе стало так легко, будто все тревоги растворились в вечернем воздухе. Она подняла глаза и утонула в его алом взгляде.

— Ты знаешь, — тихо начала она, проводя пальцами по его когтистой руке, — иногда мне кажется, что все это — сон. Что вот-вот проснусь, а тебя не будет рядом.

Шакал улыбнулся — мягко, почти невесомо. Он взял ее ладонь, прижал к своей груди, туда, где ровно и сильно билось сердце.

— Чувствуй. Это не сон. Я здесь. С тобой. Навсегда.

Она прикрыла глаза, впитывая тепло его руки, звук его голоса, ритм его дыхания.

— Навсегда… — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — А что это значит для нас? Какое оно, наше «навсегда»?

Он задумался на мгновение, а потом заговорил — медленно, взвешивая каждое слово:

— Это значит — просыпаться рядом с тобой. Видеть, как ты улыбаешься, еще не открыв глаза. Это значит — делить с тобой каждый закат, каждую победу, каждый промах. Это значит — строить дом, где будет слышен смех наших детей. Это значит — стареть вместе, держась за руки, и все равно смотреть друг на друга так, как сейчас.

Лика почувствовала, как в груди разливается тепло такое сильное, что на глаза навернулись слезы. Она улыбнулась сквозь них.

— Ты говоришь так, будто уже все распланировал.

— Я не планировал, — он покачал головой. — Я просто знаю. Знаю, что хочу этого. Хочу тебя. Всю. Без остатка.

Она прижалась ближе, спрятала лицо у его шеи, вдохнула его запах родной, неповторимый.

— А если будет трудно? — прошептала она. — Если жизнь снова решит испытать нас?

— Тогда мы будем держаться друг за друга, — твердо ответил он. — Потому что вдвоем — мы сильнее. Сильнее страха, сильнее судьбы. Мы — команда. И это не изменится.

Лика подняла голову, посмотрела ему в глаза и увидела там отражение своей собственной любви. Той самой, которая не гаснет, не тускнеет, не ломается.

— Хорошо, — сказала она, улыбаясь. — Тогда давай начнем наше «навсегда». Прямо сейчас.

Шакал обнял ее крепче, прижал к себе, будто хотел навсегда запечатать этот момент в сердце.

— Уже началось, — прошептал он. — Оно началось в тот день, когда я впервые увидел тебя. И теперь — только вперед. Вместе.

И в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и далекими голосами празднующих, они стояли, сплетенные воедино — два сердца, две судьбы, одна любовь.

* * *

Саноми смотрела на обнимающихся Лику и Шакала и тихо радовалась их счастью. В груди разливалось теплое чувство — не зависть, не тоска, а чистая, светлая радость за друзей. Она невольно улыбнулась, и в этот момент рядом словно из ниоткуда возник Ашар.

Он встал так близко, что она ощутила тепло его тела. Она подняла к нему лицо, и их взгляды встретились. В его глазах плескалось что-то неуловимое — будто он сам еще не мог понять, что именно чувствует, но уже не хотел от этого отказываться.

— Ты… красивая, — тихо произнес Ашар, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Особенно когда улыбаешься вот так.

Саноми почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она не нашлась с ответом сразу, просто смотрела на него, впитывая каждую черту его красивого лица.

— Я просто рада за них, — наконец сказала она, кивая в сторону Лики и Шакала. — Они заслужили это счастье.

— А ты? — Ашар чуть наклонил голову, будто пытался разглядеть ее насквозь. — Чего хочешь ты?

Саноми задумалась. Вопрос был простым, но в нем таилась глубина, которой она не ожидала. Она перевела взгляд на костры, чьи огни танцевали в наступающих сумерках, потом снова посмотрела на Ашара.

— Я… не знаю, — призналась она. — Раньше мне казалось, что главное