Система дефрагментации - Сергей Сергеевич Мусаниф

Я нашел, что это интересный поворот.

– Интересный поворот, – сказал я.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, в траве застрекотали сверчки.

– Вы мне не верите? – спросил Флойд.

– Я верю только двум людям во всей этой вселенной, – сказал я. – Один из них – это я. А второй – точно не вы.

– Мы приложим все силы, чтобы вас убедить.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем вам меня убеждать? – спросил я.

– Давайте поговорим об этом завтра.

– Я проделал довольной длинный путь, – сказал я.

– И это лишний повод быстрее отправиться отдыхать, – сказал он. – Потому что завтра вам предстоит довольно длинный разговор. И не со мной.

– А с кем?

– С тем, кто разбирается в этом лучше меня.

– Но вы хотя бы можете рассказать мне, чего ради ваши предки все это затеяли? И почему другие ваши предки были против этого? Зачем вот это все вообще?

– Система призвана сохранить разумную жизнь во вселенной, – сказал Флойд, не моргнув. И ничего у него даже не дернулось.

– Мне говорили другое, – сказал я.

– Кто говорил? Впрочем, какая разница? Здесь вы можете получить информацию из первых рук, и я вам говорю, что Система призвана сохранить разумную жизнь во вселенной. Что такое разум на фоне бесконечной вселенной? Лишь пылинка на реснице великана. Раз моргнул – и нет ее.

– У Системы прекрасно получается, – сказал я. – Я там был совсем недавно, и разумная жизнь чавкала вокруг.

– У меня создается впечатление, что вы имеете в виду совсем другое, нежели произносите, – сказал Флойд.

– Это называется "сарказм", – сказал я. – Хотите, я вам табличку нарисую?

– Но у нее действительно прекрасно получается, – сказал Флойд. – Система существует уже тысячи лет, спаивая разные, зачастую совсем непохожие друг на друга цивилизации в одну и сохраняя присутствие разума во вселенной.

– При этом представители этих зачастую непохожих друг на друга цивилизаций постоянно режут друг другу глотки, – заметил я.

– Это нормально, – сказал Флойд. – Разум – это конфликт. Да, иногда они режут друг другу глотки, но делают это контролируемо и по правилам.

– Которые вы им навязали.

– Вы полагаете, что резня глоток без правил выглядит лучше? – спросил Флойд. – Или вы думаете, что столкновение цивилизаций без контроля Системы, произошедшее, так сказать, естественным путем, было бы менее кровавым? Учитывая уровень развития цивилизации, позволяющий им выйти в космос и совершать межзвездные перелеты? Вы думаете, что если бы в один прекрасный день вашу родную планету обнаружили бы боевые армады, допустим, Коллоквианской империи, они не устроили бы геноцида, по сравнению с которым потери, понесенные вами при вхождении в Систему, покажутся статистически ничтожными? Вы правда так считаете?

– Я никогда не смотрел на это с такой стороны, – сказал я. – Собственно говоря, эту сторону вы мне только что показали, а до этого я даже не подозревал, что она существует.

– Наш народ живет очень долго, – сказал Флойд. – Мы были первыми в этой части галактики. И мы видели много других рас. Мы видели рассвет и закат цивилизаций, мы видели звездные войны, мы видели боевые корабли, униточжающие планеты одним выстрелом, мы видели оружие, способное гасить звезды. Разум в конечном итоге пожирает сам себя.

– Это не может быть так, – сказал я.

– Неужели? Взгляните на историю вашего родного мира. Там было мало войн?

– Много, – сказал я. – Но я не думал, что все такие.

– Разум порождает конфликты, – перефразировал Флойд сам себя.

– Может быть, только на ранней стадии, – сказал я. – Может быть, потом мы это перерастем, а вы не даете шанса узнать.

– Не перерастете, – сказал Флойд. – Конфликты просто выйдут на новый уровень, вот и все. Никто не сможет выжить по отдельности, просто некоторых ждет быстрая смерть, а некоторых – долгая агония.

– Но вы-то до сих пор здесь, – заметил я.

– Да, – сказал Флойд. – Мы до сих пор здесь. От когда-то могучей цивилизации, повелевавший энергиями, владевшей технологиями и ресурсами, которые позволили построить Систему Дефрагментации, осталось всего несколько тысяч человек, живущих на этой планете. Мы вымираем, мы делаем это очень медленно и комфортно. И только поэтому мы до сих пор здесь.

– Допустим, – сказал я. – Допустим, что Система несет галактике только разумное, доброе и вечное, и вообще одни плюсы. Почему же тогда другие ваши предки были против ее создания?

– О, они приводили массу аргументов, – сказал Флойд. – Кто-то, как и вы, говорил, что приводя разумную жизнь к общему знаменателю, мы ограничиваем ее естественное развитие и рискуем никогда не узнать что находится там, за великим порогом. Другие говорили, что иные расы должны иметь право на самоопределение и свой собственный путь, даже если он ведет их к погибели. Кто-то утверждал, что Система не может быть стабильной, и ее крушение приведет к еще худшим последствиям, чем если бы она и вовсе не была создана. Но Система работает. Она расширяется. И разум все еще не покинул эту часть вселенной.

– Но если вы потомки тех, кто был против, то откуда на вашей планете врата?

– Мы наблюдаем, – сказал Флойд.

– Только наблюдаете?

– Иногда кто-то из нас уходит в Систему, – сказал Флойд. – Чаще всего они уже не возвращаются, и нас становится меньше. Но мы, оставшиеся, наблюдаем.

– И не вмешиваетесь?

– Это невозможно, – сказал Флойд. – Если вы думаете, что мы отсюда как-то может корректировать происходящее в игровых мирах, вы заблуждаетесь. Система самодостаточна, автономна и замкнута на себя. Повлиять на нее снаружи невозможно.

– А изнутри?

– Вы и так делаете это каждый день.

– Ладно, – сказал я. – Это ваша родная планета?

– Нет, наши предки поселились здесь уже после того, как Система была запущена, – сказал Флойд.

– Но вы – потомки тех, кто был против, – сказал я. Похоже, Элронд ошибался, и первого портала, от которого зависит работа общей сети, здесь нет. Может быть, его вообще нигде нет. – А где потомки тех, кто был за?

– Они ушли в системные миры, растворились там