Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

я храню его тайну от делорда. Пусть я не имею власти над де Шалисом, но над ним имеет власть Хассаир — и он может наказать его за подобные дела за его спиной: это ведь он замыслил двуликого ребенка, выставив на шахматную доску свою дочь в качестве пешки. Но сейчас меня волнует не Хассаир — от него проблем не будет. Есть кое-что более интересное.

— Что же, мой повелитель?

— Магия, — ответил я и встал, подойдя к окну. — Сегодня кто-то перенаправил заклинание эрледи. Когда я растворял его, почувствовал ту самую магию — чужеродную, необъяснимую. Не светлую. Но и не темную.

— Как тогда?..

— Да, — сказал и взглянул на первого советника. Тот был уже не молод, я точно не знал его возраст, но Виалор всегда был рядом в трудную минуту, направлял и давал советы с тех пор, как я взошел на престол. — Тогда эта магия спасла мне жизнь. И сегодня я почувствовал её вновь. Только на этот раз она была враждебной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы смогли поймать источник?

— Нет, — отрицательно качнул головой и едва слышно добавил: — Эту магию отследить невозможно.

Глава 9.1

Вечером, дожидаясь эрлорда, я обдумывала все, что узнала в письмах Аламинты. Общая масса писем сводилась к чему-то порнографическому, выраженному в самом разном творчестве: стихах, прозе и рисунках. Последние особенно увлекли: как бы я не переворачивала лист, не могла понять, что именно на них изображено.

В общем, Аламинта была весьма любвеобильной, среди её любовников были самые разные представителя мужского пола. Но одно письмо меня особенно заинтересовало, именно его я перечитывала несколько раз, почти запомнив наизусть:

“Дорогая моя Аламинта!

Не передать словами, как меня колотит от злости. Ах этот подлец, Анвейм! Не побоюсь его называть по имени, потому что своего титула он недостоин. Моя родная, боюсь представить, что тебе довелось пережить.

Главное, что ты теперь здесь, в Темных землях. Здесь спасти тебя будет гораздо проще. От этого тирана и твоего самодура-отца. Ни о чем не волнуйся. Я все решу. Я знаю людей, которые помогут. Кто так же как и мы с тобой ненавидит союз светлых и темных.

Связываться с тобой письменно опасно. В следующий раз приду к тебе через зеркало. Письмо сожги, чтобы никто не узнал о наших планах.

Навеки твой, Даргерт”

Одно я могла сказать точно: Аламинта не слишком-то доверяла своему любовнику, имя которого я теперь знаю, раз не выполнила его наказ и не сожгла письмо, а спрятала в тайнике. Это наводило на мысли, что она вовсе не была той влюбленной дурочкой, какой её считал Даргерт. Тем более другие письма датировались недалеко от этого, поэтому с уверенностью можно сказать — любовью тут и не пахло. Значит, она его использовала.

Посему использовать его могу и я. Разумеется, это опасно, потому что он собирается избавиться от ребенка, я же ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не собиралась этого делать. Словно в подтверждение ребенок толкнулся. Я уже так к этому привыкла: чувствовать его, ощущать его по сотне раз на дню. Просыпаться вместе с ним и думать о том, как я буду любить и заботиться о нем, когда он родится. Я не могу позволить дать его в обиду. Никому. Будь то загадочный Даргерт или эрлорд.

Дверь открылась. Я слегка вздрогнула, увидев его светлость: как всегда безупречного, собранного, одетого с иголочки. Иногда его совершенность наводила на меня уныние. Разве такой мужчина можнт оказаться хорошим отцом? Он слишком увлечен собой и максимум, что его интересует — дела Ардахейма. Конечно, я могла ошибаться и мои слова — не истина в последней инстанции, но именно такое впечатление он производил. Холодный, надменный светлый.

— Добрый вечер, Аламинта.

— Рада видеть вас, ваша светлость.

— Какая неприкрытая лесть, — усмехнулся он и, сняв сюртук и повесив его на стул, лег рядом.

Странно, я привыкла к этой близости и даже не шелохнулась, просто осталось лежать так же, как и была: в одной светло-розовой сорочке. Сам же эрлорд был в брюках, светлой рубашке и жилетке, которая весьма выгодно подчеркивала широкие плечи и узкую талию. Сегодня мне хотелось любоваться им как мужчиной: видимо, письма Аламинта оказывали на меня неправильное влияние.

— Как он сегодня себя вел? — спросил мужчина и потянулся к краям сорочки, начав приподнимать её. Я же привычно натянула одеяло, оставив открытым лишь округлый живот. — Привет, наследник.

Я застыла. Он первый раз обратился к нему. Это растрогало меня: на глазах проступили слезы. Чертовы гормоны, проявляются в самый неподходящий момент! Положив руку на живот, эрлорд направил магию к ребенку. Тот с благодарностью принимал её, пока я вновь млела от этого обмена энергиями. Мне действительно нравилась светлая магия.

Я привычно начала засыпать, когда Анвейм неожиданно поправил прядь моих волос, упавшую на лоб. Сон как рукой сняло, я удивленно посмотрела на мужчину.

— Вы же сейчас не проявили нежность? — спросила удивленно. Если это так, я решу, что сегодня мир сошел с ума. Эрлорд убрал руку с живота и опустил сорочку вниз, а после посмотрел на меня.

— Какая нежность, Аламинта? — цинично спросил он. — Всего лишь забота о той, кто носит мое дитя.

Ах так, да?

— Ваше дитя? А вам есть до него дело? Или вам важно только пророчество? — взвилась я.

На самом деле, я не просила от него проявления никаких эмоций, поэтому подобное раздражало. Ребенок — мой, и без разницы, кто биологический отец. В нашем мире существует донорство, так будем считать, что эрлорд в этом случае — просто донор. И никаких прав на ребенка не имеет.

— Ты это у меня спрашиваешь? — с усмешкой спросил светлый и поднялся. — Перепады в твоем настроении не впечатляют меня. Обдумай свое поведение. Я не намерен терпеть подобные необоснованные выпады.

Сказав это, мужчина развернулся и вышел, даже не взяв с собой сюртук. Я долго смотрела на него, а потом подошла и… бросила на пол. Со злости. Устала! Весь этот враждебный мир и особенно — эрлорд, который стал тревожить меня больше остальных. Да-да, тревожить — идеальное слово. Тревожить, а не волновать.

Глава 9.2

На следующее утро сюртук висел на том же месте, где его оставил его светлость. После ссоры с эрлордом я чувствовала себя неуютно, свое поведение я могла оправдать буйством гормонов. И почему-то эти гормоны шалили и были катализатором моего срыва только в присутствии Анвэйма. Со всеми остальными я не могла