Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Глава 17

ЛОНДОНЪ. “Дэйли Ньюз” сообщаетъ изъ Константинополя, что число убитыхъ во время послѣднихъ безпорядковъ турецкихъ солдатъ опредѣляется въ 300 или 400 челов.

КОНСТАНТИНОПОЛЬ. По общему мнѣнiю, представляется безспорнымъ, что революцiонною дѣятельностью армянъ руководитъ лондонскiй комитетъ, а приготовленiя исходятъ отъ аѳинскаго подкомитета.

ПЕТЕРБУРГЪ. По высочайшему повѣленiю, 35 драгунскаго бѣлгородскаго его величества императора австрiйскаго и короля венгерскаго Франца-Iосифа полка штабс-ротмистръ фон-Брадке, поручики Григоровичъ, Барскiй и Петровичъ и корнеты Киселевъ, Македонскiй, Колодеевъ, Корбутъ, Земичковскiй, Дунаевскiй, Пущинъ и Богдановичъ разжаловываются въ рядовые.

Я уже думал, мы не доедем. Как же утомительно пилить со скоростью черепахи-инвалида. Бесконечные заправки водой, смены паровозов, перекусы в станционных буфетах и прочие радости. Плюс свежий воздух, густо сдобренный угольной гарью, отсутствие кондиционера и насекомые. Всё бесит несказанно. Но в итоге любое терпение вознаграждается.

Поезд медленно, буквально «ползком» подъезжал к станции Тамбов, натужно пыхтя и выпуская клубы дыма. Я выглянул в окно, жадно вглядываясь в очертания незнакомого города. Рядом со мной возился Кузьма, собирая те пожитки, что еще не успели упаковать.

— Барин, прибыли! — радостно воскликнул слуга, когда поезд наконец остановился и дал гудок.

Спасибо, без тебя бы я ни за что не догадался. Кивнул и поднялся с места, вышел в тамбур. Жиган, покуривая папиросу, уже стоял у выхода, настороженно оглядывая платформу. Я порадовал проводника двугривенным, вышел из вагона. И сразу почувствовал запах гари.

— Вроде бы не поездной дымок? — я повернулся к хитрованцу, отмахнулся от его табачных выхлопов.

— Да. Горит что-то. Уж я-то этот запах ни с чем не перепутаю!

Пройдя по перрону вместе со всеми пассажирами и завернув за угол вокзала, мы увидели, что горит деревянная пристройка — скорее всего дровяной сарай. Пожарные в медных касках уже суетились вокруг. Их багры мелькали в воздухе, растаскивая горящие доски.

— Эка незадача! — пробормотал Кузьма, таращась на пожар. — Плохая примета. Ох, все пойдет у нас дальше кувырком!

— Перестань каркать, — оборвал я слугу, разглядывая кое-что более любопытное, чем пожар.

Метрах в полуста от горящей пристройки был припаркован странный трехколесный велосипед с большим тентованным прицепом. На котором был нарисован… ярко-красный крест. Рядом стоял, сложив на груди руки, высокий мужчина в белом халате. Его косматая шевелюра вылезала из под докторской шапочки, на завязках вдоль шеи висела хирургическая маска. Прямо эталонный скоропомощник — хоть на обложку медицинского журнала ставь. Только в роли велорикши.

— Это что такое? — спросил я у Кузьмы, кивая на доктора.

— Так скорая помощь, барин, — ответил тот. — Прямо как в столицах! Когда прошлый раз приезжал, говорили, что заведут.

Заинтригованный, я направился к человеку в белом халате. Он как раз закончил разглядывать пожар, достал врачебный чемоданчик и начал копаться в укладке.

— Здравствуйте, — поприветствовал я его. — Позвольте поинтересоваться — откуда у вас такой странный велосипед? Вы же явно доктор!

— Не просто доктор, а врач скорой помощи! — косматый поднялся на ноги, с любопытством уставился на нашу компанию. — Я вас где-то видел! У меня очень хорошая память на лица.

Представляться я не спешил, обошел странный велосипед по кругу.

— И что же… Сюда влезает пациент?

— Даже двое! — косматый распахнул полог. — Видите, вон там есть дополнительная раскладная койка.

— А где… хм… кучер? — к нам подошел Жиган, Кузьма бахнул рядом чемоданы.

— Я и есть кучер, — доктор замялся. — К сожалению, градоначальник выделил крайне мало средств на первую станцию скорой помощи. На лошадь и специальный экипаж, увы, не хватило. Я решил использовать собственный трицикл. Удачно вышло, правда? Он очень удобен на наших узеньких улочках. Заказал вот этот прицеп к нему, сам нанес крест краской.

Вот на таких энтузиастах держится земля русская! Я даже растрогался. Кузьма, похоже, тоже — громко высморкался в платок.

— Вы увезете сразу двух пациентов? — я засунул голову под полог. Там было довольно тесно.

— Даже троих. Если один сидя. Уже пробовал.

— В горку трех?! — хмыкнул Жиган, туша окурок в ладони.

— Позвольте представиться, — доктор повернулся ко мне. — Михаил Петрович Бортников, лекарь.

— Баталов Евгений Александрович, экстраординарный профессор Московского университета.

Хитрованец с Кузьмой вежливо отошли в сторону, к носильщику.

— А я смотрю, такое знакомое лицо! — всплеснул руками косматый. — Видел ваш портрет в газетах.

— Очень приятно, — я пожал руку Бортникову. — И как давно появилась скорая помощь в Тамбове?

— Уже месяц работаем! В смысле, пока работаю один я, так как градоначальник…

— … не выделил достаточно средств, — покивал я.

— Совершенно верно. Боже, как я рад этому знакомству. Евгений Александрович, я мечтал в апреле встретить вас на съезде скоропомощников в Москве. Но вы отсутствовали…

— К сожалению, дела задержали меня в Германии, — вздохнул я. — Моя помощь понадобилась великокняжеской фамилии.

Мне до сих пор было обидно, что не пришлось попасть на съезд и за всех отдувался Моровский. Ему же достались и все лавры. Хотя, судя по записям выступлений, меня там тоже славословил каждый оратор, подчеркивая вклад и всякое такое прочее.

— Да, да, слышал, что вас назначили лейб-медиком. Нет, подумать только! Сам Баталов приехал в Тамбов! Я просто обязан устроить званый ужин в вашу честь!

Пожарные дотушили огонь, начали проливать тлеющие доски из брандспойта, который был подключен к оранжевой бочке. Бортников же развил бурную деятельность. Подозвал какого-то знакомого паренька, поручил ему свой трицикл доставить в целостности и сохранности на подстанцию. Чем ввел пацана в натуральный экстаз. После чего бросился к стоянке извозчиков, договорился о двух экипажах для нас.

— Остановитесь у меня дома. Отказа я не приму, даже не говорите мне ничего.

— Нам удобнее в гостинице. Не хотелось бы вас стеснять.

Попытка отстоять личное пространство потерпела крах. Энергия так и била из Бортникова.

— Стеснять? Поверьте, места хватит на всех! Едем ко мне!

Уже в пролетке я спросил:

— А как вы стали врачом скорой помощи?

Михаил Петрович начал рассказывать про отца-инженера, тягу к естественным наукам, изучение анатомии на курах и кроликах, случай с оказанием первой помощи поранившемуся отцу.

— Мне двенадцать было. Рядом никого, кровь рекой течет, сильно порезался он. Ну пришлось самому взяться за дело. Наложил жгут, перевязал рану, остановил кровотечение. Отец потом говорил, что я ему жизнь спас. С того дня и решил — буду врачом, чего бы это ни стоило.

Отучившись по земской стипендии в Москве, Бортников вернулся в Тамбов. Целевое направление хорошо, пока учишься, зато потом надо записываться в рабство и отрабатывать инвестиции. Хотя Михаил Петрович не жаловался. Мало того, что получил громадный опыт, выступая на всех медицинских поприщах,