"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— После церемонии приветствия мы отправимся к директору, — сказал Белозеров.

— Отлично! — воскликнула Лора. Я и сам был рад. Мне много хотелось обсудить с его светлостью, Алексеем Максимовичем.

Но меня интересовал еще один, не менее важный вопрос.

— Есенины в курсе?

— Пока нет, — покачал головой Белозеров. — Но, боюсь, скоро узнают.

На этом мы закончили, и началась церемония.

— Чего они хотели? — шепотом спросил Дима.

Я вкратце объяснил суть разговора.

— Это я рассказал, — честно признался Дима. — Пойми, ситуация уже выходит за рамки наших стычек в городе. Там, в метеоритах, совсем другое! Это прямое посягательство на границы Империи. В угоду себе они подвергли опасности прилегающие территории.

— Дима…

— А если бы мы не закрыли тот метеорит, и он бы лопнул?

— Дима.

— Эти монстры могли бы напасть убить множество людей!

– Дима! — не выдержав его болтовню, повысил я голос.

— Что?

— Зачем ты оправдываешься? Я сам хотел сообщить об этом Ермаковой или Звездочету.

— Просто, мне иногда кажется, что ты слишком много на себя берешь. В какой-то момент у тебя не получится, — опустил он голову.

— Когда кажется, креститься надо! — фыркнул я. — Да и я не беру сверх того, с чем не смогу справиться. Даже обидно, что ты так думаешь.

— Прости.

Звездочет представил новых участников Универсиады. В этот раз к нам приехали гости из Казанского института. Теперь был полный состав. В каждом ранге числилось по шесть человек. Все аристократы. Мальчики и девочки голубых кровей. Даже интересно, как они тут уживутся в окружении простолюдинов.

— Пф, ты посмотри, какие деловые! — вторила мне Лора. — Как будто архимаги, не меньше.

Все в форменной одежде своих институтов. Бордовые пиджаки, брюки у мальчиков, юбки у девушек. Ничего сверхординарного.

После объявления каждого участника с его титулом, родословной и прочими ништяками на сцену поднялся ансамбль и началась развлекательная часть.

Отплясывали ребята, конечно, задорно. В небо летели струи огня, воды и прочие магические фокусы. Болванчику представление очень зашло, и я посадил его к себе на колени. Он хлопал ладошками с металлическим стуком.

Скоро он стал предметом внимания кучи народа, кто не видел моего питомца. Пусть любуются, а я пока проведу время с Лорой, на пляже.

— А у тебя тут стало уютнее, — заметил я, осматривая берег. На песке лежала доска для серфа. У причала на волнах качался катер с парашютом и катамаран.

— Еще бы, — щелкнув пальцами, улыбнулась Лора.

Мы прошли к бару, где за стойкой стояла Ева. На мой удивленный взгляд, Лора пожала плечами. Мол, ну а что такого?

— Вечером я поглощу три кристалла. Плюс та энергия, что успела накопиться. Этого хватит?

— Хм, — Лора призадумалась, и перед нами появилось изображение со статистикой. — Думаю, нет. Надо либо один большой, либо два таких же, которые я достала сегодня.

— Понял, сделаем, — кивнул я, и мне в ладонь буквально всунули молочный коктейль с вишенкой на вершине.

Лора села за стойку и сложила руки замком, уперев в них подбородок.

— Тебе не кажется, что нам надо обсудить сегодняшний метеорит? — серьезным тоном сказала она. — И я не про это дурацкое нападение.

— Надо, — согласился я, закинув в рот вишенку. — Но какая информация у нас есть? Вообще это был мой дом? Или мы видели очередную альтернативную реальность? Ты же видела, метеориты содержат куски множества разных миров! Это, как минимум, говорит о том, что вселенная еще не до конца изучена!

— А если это, все-таки, твой дом?

От этой мысли мне стало не по себе. Что с родителями? Ответа нет. Придется рыть.

— Знаешь, о чем я думаю? — у меня зародилась совершенно безумная, но чертовски интересная идея.

— Знаю! — наклонив голову вбок, сказала Лора. — Думаю, пора.

Открыв глаза, я увидел, что представление подходило к концу. Закончив рвать глотки, ансамбль пляски и песни прощался с публикой до завтра.

У входа меня поджидала Ермакова. Одетая в боевую броню. На поясе висят два топора. Все в крови. Походу, дело серьезное.

— Добрый вечер, Наталья Геннадиевна, как сходили в Дикую Зону? — попытался я разрядить обстановку.

— Кузнецов, шутки закончились! Давай за мной, — она развернулась и направилась в институт.

— Я буду один? — спросил я, нагоняя ее.

— Да, остальные просто случайные свидетели, — ответила Ермакова.

— Наталья Геннадьевна, вы мне по-прежнему верите? — неожиданно для самого себя, спросил я.

Она остановилась у входа в учебный корпус и повернулась.

— Миша, конечно. К чему такой вопрос?

— Вы связаны с Леней Скрипачом и Музыкантами? — в лоб спросил я. Лора уже была наготове, активировав все резервы для сканирования.

— Значит, это они на тебя напали? — помрачнела она. — Но Белозерову с Реем ты сказал…

— Знаю, что я им сказал, — подойдя ближе, я посмотрел ей в глаза. — Вы не ответили на мой вопрос.

— Нет, конечно, — сказала она, и Лора подтвердила ее слова. У меня как гора с плеч упала. Все-таки она на правильной стороне.

— Хорошо, спасибо вам.

Мы поднялись на последний этаж. К кабинету директора.

Должен признать, у старика есть вкус. Судя по орнаменту на двери, он не раз почитывал фэнтезийные романы.

Ручка в виде головы льва с кольцом. Тяжелые металлические косяки.

Ермакова без особых усилий толкнула дверь, и та с приятным скрипом открылась. Да, мы даже не постучались. Думаю, этого и не нужно.

Кабинет Горького Алексея Максимовича представлял из себя две большие полукруглые комнаты, вдоль стен тянулись бесконечные книжные полки. Слева от входа винтовая лестница на второй уровень с узеньким балконом, который тоже проходил вдоль кабинета.

— Проходите, гости дорогие, — раздался приятный голос директора из глубины помещения. Мы ступили дальше.

В центре кабинета стоял большой дубовый стол, за которым и сидел Горький. Столешница вся была завалена бумагами и пухлыми томами, рядом клетка с вороной. У стены располагался мягкий кожаный диван, на котором бок о бок сидели Звездочет и профессор Старостелецкий.

С другой стороны стола, напротив клетки с птицей, возвышалась еще одна винтовая лестница, и на ней сидел Белозеров, а на балкончике примостился Рей-сан.

За спиной директора сияло огромное витражное окно с изображением какого-то человека на коне. Луна идеально ложилась наезднику в ладонь.

Горький сложил руки на груди и внимательно посмотрел на нас.

— Собрал как-то король своих подданных… — пробубнила Лора начало старой сказки.

— Добрый вечер, Михаил, Наталья Геннадиевна, — кивнул директор. — Присаживайтесь. — Он показал на еще один диван, как раз рядом с винтовой лестницей.

Хорошо, значит, мы не на допросе, а скорее на деловом разговоре. Что уже успокаивало.

— Думаю, все в сборе, никого больше не ждем, — Горький щелкнул пальцами, и дверь в его кабинет закрылась. — Михаил, прежде всего, я бы хотел отметить твою смелость и благородство. Ты не испугался и спас группу, что заслуживает отдельной награды, но об этом позже. Сейчас я бы хотел, чтобы ты лично рассказал нам все, что произошло. Да, потрудись изложить все еще раз. В подробностях.

Мне было не сложно, и я повторил то, что уже рассказал Белозерову и Рею.

— Михаил, что ты можешь сказать по этому поводу? — скрестив пальцы, Горький посмотрел на меня.

Тяжелый взгляд. Лора уже била тревогу, что он прорывается в хранилище.

— Ваша светлость, Алексей Максимович, — серьезно сказал я, подойдя к столу. — Не могли бы вы этого не делать?

Все в помещении переглянулись, и тут заметно похолодало. Раз они пригласили меня для беседы, так пусть будут любезны соблюдать простые правила приличия. Зачем пытаться без моего разрешения залезть ко мне же в душу?

— Хм, — мое замечание немного удивило Горького и он рассмеялся. — Все-таки Сережа не соврал! — Его усы подрагивали от веселья, но через мгновение он посмотрел на меня совершенно серьезным взглядом. — Тогда и ты приструни своего питомца.

И щелкнул пальцами, и все детальки Болванчика, которые висели по углам кабинета, покрылись толстой коркой льда.

— Возвращаю ваш же комплимент, — кивнул я.

Потратив много энергии, Болванчик растопил лед и оказался на моем запястье.

— Продолжим нашу беседу?

— Да. И прежде всего, хотелось бы узнать, как вы допускаете такой большой процент преступности в городе? Либо вы слепые, либо…

— Подбирай слова, Кузнецов! — рявкнул Звездочет.

— Ваша Светлость, директор Горький Алексей Максимович, вы ответите? — Я не обратил внимание на замечание Звездочета и продолжал выжидающе смотреть на старика за столом.

От автора: Наверное, многие догадались, что изначально у пятой книги было немного другое название. Обложка с альтернативным названием