Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Не было покоя и после. Кто-то должен был рассортировать деревянные головоломки, которые мастерила Люсия.

Переписать заметки Альмы о травах и здоровье. Отобрать голубей, которых предстояло взять с собой.

Дела мелкие, несложные, но в таком количестве, что накрывали с головой.

Робин, почувствовав свободу, распорядился ею довольно неожиданным способом. А именно — вбил себе в голову, что Милаше надо объяснить хотя бы основы хороших манер. Поэтому он все время следовал за девочкой по пятам, придираясь к каждому ее действию.

И Лианна смутно подозревала, что единственная причина, почему братишке еще не разбили нос — он виконт. Будь на его месте кто угодно другой, едва ли дочь Рглора проявила бы столько долготерпения.

Но несмотря на круговерть забот, девушка все же выбрала время, чтобы обратиться к Таше с небольшой просьбой.

— Ты очень хорошо рисуешь Милашу. Скажи, а могла бы ты изобразить меня?

Служанка удивленно моргнула. Но, к счастью, не стала задавать лишних вопросов. И следующим же вечером набросала на клочке бумаги небольшой портрет. Обычными чернилами. Однако сходство было просто поразительным.

— Как можно быть служанкой, имея такой талант? — выдохнула девушка, рассмотрев рисунок и не обнаружив в нем изъянов. — Тебе бы учиться…

Таша, порозовев, замотала головой.

— Простите, госпожа, но я и так всем довольна. У меня хорошее место, свой дом. А рисую просто для баловства.

— Ты могла бы стать первой женщиной живописцем… — начала, было, Лия. Но увидев, что предложение не нашло отклика, настаивать не стала. — Ну хорошо. А тебя не затруднит нарисовать еще Алесию и Робина?

Служанка кивнула. И в последний день перед отъездом принесла еще два желтоватых листа.

На одном — Робин со взъерошенными волосами и задорной улыбкой. Словно его поймали на ходу и он еще не успел отсмеяться. На втором — Алесия. С задумчивым взглядом, устремленным куда-то вдаль.

Рисунки были так хороши, что Лия, не удержавшись, показала их мачехе. Но для Алесии талант служанки не стал сюрпризом.

— У Таши очень легкая рука. Правда я не знала, что люди удаются ей так же хорошо, как чертежи.

— Жаль, что она не хочет дальше учиться. — посетовала девушка. — Разве лучше быть служанкой?

— Можно быть кем угодно. Главное, чувствовать себя на своем месте. — Алес смахнула со лба светлую прядь и на секунду задумалась. — Впрочем, надо привезти ей в следующий раз краски. И твоего отца. Я бы не отказалась от семейного портрета, где мы все будем на одном холсте.

— Но ведь…

— Так не делают? — опередила ее женщина. — Знаю. Значит, будем первыми. А если повезет, то положим начало новой моде. Сейчас портреты висят на стене, потом будут храниться в специальных книгах.

— И рисоваться за несколько мгновений, да? — фыркнула Лианна. — Вот придешь на прием к какой-нибудь графине, а у нее там десяток художников бегает туда-сюда. И на следующий день посыльный приносит свиток, где несколько рисунков и подпись — графиня А, на приеме у графини Д.

Девушка ожидала, что мачеха рассмеется вслед за ней, однако Алесия отрешенно смотрела перед собой и, кажется, совсем не поняла шутки.

— Алес?

— М? — женщина встряхнула головой. — Графиня А, на приеме у графини Д, говоришь? Неплохо. Очень неплохо. Пожалуй, тут есть над чем подумать.

* * *

Погода в день отъезда выдалась своеобразной. Ярко светило солнце. И одновременно моросил мелкий, по-летнему теплый дождь. Из-за чего старая Эмми не находила себе места от беспокойства. Вдруг ее голубка со своими детками промочат ноги, да подхватят какую-нибудь хворь.

— Как в карету усядетесь, так сразу скиньте туфли и натяните теплые носочки. — инструктировала старушка, утирая морщинистые щеки новым платком. — И в дороге себя берегите, не выходите без большой надобности.

— Конечно, нянюшка.

Алесия выслушивала наставления с самым смиренным видом. Однако когда они подошли к концу, Лианне показалось, что мачеха неслышно перевела дух. И в глубине души шевельнулось что-то вроде сочувствия. Чтобы вынести удушающую заботу Эмми, надо обладать просто нечеловеческим терпением.

Впрочем, не одна нянька старалась позаботиться о графине и ее семье. Берса испекла в дорогу огромный пирог, который — «не испортится даже в самый знойный день, разве только подсохнет малость».

Ирена подготовила запеченный в золе картофель. Глен набрал целую корзину ранних яблок. Михаль лично проверил, чтобы все вещи были как следует закреплены. А Таша разложила по углам кареты пучки сухой травы — от сырости.

Даже Милаша, видя всеобщее оживление, не пожелала остаться в стороне. И притащила целый узел речных камней.

— Ежель разбойники, или дикие звери нападут, кидайте прямо в них. Лучше всего попасть в глаз, но и в ухо тоже неплохо.

Рглор, стоявший тут же, поперхнулся. А Робин вновь напустил на себя учительский вид.

— Если ты не заметила, Милаша, нас сопровождает охрана.

Девочка равнодушно пожала плечами. Ее такой незначительный факт явно не смутил.

— Могут и они кидать, тут на всех хватит.

Прежде чем братец успел еще что-то выдать, Лианна задвинула его вглубь кареты и подхватила узел, оказавшийся, неожиданно, очень увесистым.

— Спасибо, Милаша. Это очень мило с твоей стороны.

Девчушка широко улыбнулась, продемонстрировав дырку на месте одного из молочных зубов.

— Рада была помочь.

* * *

Мелкий дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Солнце, достигнув высшей точки, покатилось на спуск. Холм остался далеко позади. И в карете, как-то незаметно, воцарилась сонная тишина.

Первым уснул Робин, угнездившись на коленях у Агнеты, которую явно любил больше собственных нянек. Чтобы дать братишке больше места, Лианна пересела к мачехе, чей задумчивый взгляд был прикован к окну.

Спустя некоторое время задремала и Агнета, придерживая виконта одной рукой. Глядя на светлые, чуть взъерошенные волосы брата, девушка вдруг вспомнила, что давно собиралась задать мачехе один вопрос.

— Алес? — шепотом позвала она. — Кто такой Бертрам?

Женщина моргнула, выныривая из своих мыслей.

— Извини?

— Кто такой Бертрам? — повторила Лианна. — Помнишь, при встрече, Эмми сперва приняла Робина за него.

По лицу мачехи скользнула тень.

— Это мой младший брат. — произнесла она, после недолгой паузы.

— Но разве граф Бартон…

— Родной. Умер, много лет назад.

Девушка прижала ладонь к губам. Могла же сама догадаться. Ведь