Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Смотрю, ты все-таки решил привести в порядок замок и двор? Я рада…

— Теперь тут мой дом. К тому же, есть для кого стараться. — в зеленых глазах отражался блеск огня. — Я раньше даже представить не мог, насколько нуждался в этом.

— Значит, сейчас ты счастлив? — Алес покрутила чашку в руках, любуясь золотистой окантовкой.

— Очень. — Лайон склонил голову на бок. — А ты?

Прежде чем ответить, женщина на миг прислушалась к себе. Счастье — штука эфемерная, ускользающая. Разбивающаяся о многочисленные но. И в то же время…

— Ну… я довольна своей жизнью. И если была бы возможность вернуться на несколько лет в прошлое, то не стала бы ничего менять. Однако есть вещи, которые мне совсем не нравятся.

Лайон помрачнел.

— Неужели твой брак…

Что-то в его голосе заставило Алесию вскинуть брови. Уж что она точно не собиралась делать, так это жаловаться на свою семью. И вовсе не из желания «держать сор в пределах избы». Просто тут, как раз, все было хорошо. Более чем.

Даже отношения с мужем, которые начинались так непросто, давно переросли в нечто большее, чем просто брак по приказу. Отчасти, тут помогла жизнь на Актае. Купание в море при свете луны. Прогулки босиком по теплому песку. Долгие разговоры. Ну и, конечно же, не только разговоры.

На миг даже шевельнулось желание бросить все, и завтра же вернуться в столицу. Алес встряхнула головой, отгоняя эту мысль. Даже в счастливом браке люди не должны сидеть рядом, как привязанные. И уж точно не стоит растворяться друг в друге с головой.

— Нет, ну что ты, дело совсем не в нем. — произнесла она, сопроводив свои слова легкой улыбкой. — Муж у меня замечательный, а вот мир, в котором мы вынуждены жить — нет.

Взглянув на брата, который явно подвис после ее слов, Алесия вздохнула. И принялась объяснять.

— Помнишь, перед отъездом на Актай у меня был проект полевых кухонь и самоваров?

Лайон кивнул.

— Мне очень жаль, что ничего не вышло.

— А мне жаль, что вышло. — женщина провела пальцем по краю чашки. — Только пусть это останется между нами. Мой супруг тоже знает, и не против, чтобы я поделилась с тобой. Словом… — она помолчала, подбирая слова. — Тогда ведь все получилось. Но ты же знаешь, что идеи у нас никак не защищены законом. А я хотела, чтобы некоторые вещи выходили из рук только моих мастеров.

— Разумно ли? Ведь кто-то может сделать твою идею еще лучше.

Алесия поморщилась. Увы, местный мир никак не хотел принять идею авторского права.

— Или просто скопировать и заработать на ней.

— Такое тоже бывает. — не стал спорить Лайон.

— Поэтому я составила прошение королю, чтобы право выпуска осталось за мной. Хотя Нортман отговаривал меня, как мог. Мы даже… — она прикусила язык. О ссоре, пусть и единственной в таких масштабах, когда они с супругом не разговаривали почти десять дней, упоминать не хотелось. — В общем, мы не договорились. Я отправила прошение…

— И получила отказ? — во взгляде брата читалось сочувствие.

Алесия качнула головой.

— Нет, эту идею защитили специальным указом. Однако его величество решил, что такая вещь полезна армии, и не должна находиться в частных руках. Я получила запрет на производство и приказ составить подробный чертеж. А Нортман с большим трудом отстоял мастеров, сделавших первый образец.

В камине выстрелило полено, рассыпавшись снопом мелких искр. И хотя рука не дрогнула, шоколад в чашке слегка зарябил. Алес неслышно выдохнула. Она вовсе не хотела жаловаться. Скорее — выговориться. Обида успела выветриться за несколько лет. Да и король теперь другой.

Впрочем, урок усвоен. От власть имущих стоит держаться подальше. Изобретать — можно. Но лучше не питать особых надежд. И хватит о грустном. Лучше поговорить о более насущных делах.

Например, как идут дела в мебельном цехе?

— Там все хорошо. — тут же сообщил Лайон. — Складная мебель входит в моду, а на письменные столы и шкафы надо занимать очередь на год вперед. Может, слышала, мастера договорились со стекольщиками, сперва встраивали в шкафы зеркала, а сейчас и вовсе предлагают делать в них стеклянные дверцы.

— То есть, изобрели сервант?

— Что? — удивился брат.

— Мысли вслух. — отмахнулась Алесия, подумав, что надо намекнуть ребятам еще и на буфеты.

Лайон, тем временем, продолжал. У кожевников дела тоже обстояли неплохо. Но к ним Алес намеревалась заглянуть и сама. Правда уже осенью. Упомянул брат и про подсолнечное масло, скромное производство которого сумел наладить в одной из деревень.

И тут женщину ждал сюрприз. Означенное масло никто не горел желанием употреблять в пищу. Зато охотно использовали для притираний и смягчения кожи.

— У него приятный запах, но довольно специфичный вкус. — пояснил мужчина, в ответ на ее недоумение. — А некоторое количество, прости за подробности, способно вызвать расстройство желудка.

— Я и не предлагала пить его стаканами. — Алесия махнула рукой. — Ладно, еще разберемся…

Как-то незаметно разговор свернул к светским новостям. Не самым интересным, но раз в этом году выводить Лианну (а заодно и себя) в свет, то информацию стоит начать собирать уже сейчас.

Кто, с кем, откуда. Лайон не так уж часто появлялся теперь в столице, однако кое-что он все же мог сообщить. Например, что юных леди сейчас гораздо больше, чем молодых людей. Особенно в высшем круге. И соотношение примерно десять к трем.

Поэтому борьба за хороших женихов идет нешуточная. А суммы приданого, которое предлагают за некоторых невест, достигают баснословных размеров. Ведь никто не хочет отдавать дочерей за баронов или вдовцов.

Да уж, тут было над чем подумать. Не порадовало и другое известие, которое брат упомянул практически вскользь. Виконт Сомертон стал графом, вернулся в столицу и теперь активно мелькает на всех вечерах. Правда без жены. Потому что ее так и не приняли в обществе. А развестись с ней он не может, так как у «счастливой» пары уже шесть детей.

Остальные новости были не так интересны. Как и незнакомые имена незнакомых людей.

Потом Алесия немного рассказала про Актай, который оказался вовсе не дырой, а настоящим сокровищем. Просто за него надо было как следует взяться. Но начало положено, теперь дело за Моресом.

Как-то незаметно, небо за окном посерело, а затем и вовсе