"Фантастика 2026-51". Книги 1-19 - Екатерина Боровикова

Коваль, ни Бондаренко из-за автомобиля так и не показались. Ведьма не стала мудрить, а просто взмахом руки заставила машину отъехать к забору. Мужчины, оставшись без укрытия, бросились в разные стороны.

Метель, путавшая Марину, мешала и старой колдунье — не давала нормально прицелиться. К тому же Вячеслав успел перемахнуть через забор и скрылся с глаз. А вот Максим замешкался, и к нему устремился рой пчёл.

Который в метре от мужчины осыпался безжизненными трупиками, потому что между Прасковьей и Бондаренко на четвереньки с громким грохотом приземлился Вениамин. Вокруг него взметнулись обломки асфальта, земля и куски льда.

— Подготовленный, хавайся ў бульбу[2]!

Максим впервые в жизни сразу же послушался чёрта, подбежал к ближайшему палисаднику, перемахнул через невысокую ограду и распластался на земле лицом вниз.

Со спины Вени слез Родион и расправил плечи.

— Ну, я пошёл? Дел невпроворот, — проблеял козлоногий и исчез, как обычно, оставив после себя неприятный запах.

— Родя! Ты где был? Почему не встретил у точки выхода? И где Ингрид? — Прасковья сжала кулаки и стала наступать на ученика. Тот на неё никак не отреагировал, медленно огляделся и пробасил:

— Душа моя. Ты опять за своё?

[1] Кататонический ступор — состояние, характеризующееся напряжением мышц тела. Человек словно деревенеет. Бывает при психических заболеваниях, опухолях головного мозга, при отравлении токсинами или наркотическими веществами, и в некоторых других случаях.

[2] Хавайся ў бульбу (бел.) — Прячься в картофель. Шутливое выражение, означающее «прячься», «беги отсюда», «сделай вид, что тебя здесь не было», «не отсвечивай» и так далее.

Глава 15.2

Старая ведьма остановилась, словно наткнулась на невидимую стену, потому что увидела вместо глаз Родиона тьму. А Морана как-то странно пискнула и съёжилась, вмиг утратив свою царственность.

Тьма, словно густой дым, стала сочиться из глазниц, ушей, носа, рта Родиона. Она плавно опускалась вниз, кружилась вокруг туловища, и в какой-то момент полностью его укутала. Затем сгустилась, приобрела человеческие очертания и краски.

Глаза так и остались чёрными, неживыми. Насупленные седые брови подчёркивали их неестественность. Густые усы скрывали губы, борода спускалась до самого пояса. Белые длинные волосы, перехваченные очельем, развевались от ветра. За спиной висел двуручный меч, на поясе — кистень, на плече сидел огромный ворон.

А вот одет был Чернобог современно — в синие джинсы, чёрную косуху в заклёпках и высокие сапоги-казаки. Видимо, в отличие от жены, он уже бывал в человеческом мире в этом веке и успел оценить современную моду.

Высший сделал шаг вперёд, позади него на земле остался лежать мёртвый Родион. Контракт оказался выполнен от и до — тело освободили, до самой смерти оно было наполнено божественными знаниями и Силой… Вот только составлял договор отчаянный плут, и ведьмак так и не понял, что его надули.

Колдовская метель прекратилась, ведь Морана очень сильно отвлеклась. Сычкова быстро сориентировалась и набросила на себя защиту. О приреченской ведьме словно все забыли, поэтому она решила подождать развития событий.

— Уже сотни раз говорено, — Чернобог неторопливо шёл к жене, — корова прослужит дольше, если её доить, а не пускать на мясо. А тебе всё неймётся.

— Но…

— Явь и Навь не должны объединяться!

— Но, любимый…

Высший подошёл к Моране, схватил за подбородок, заглянул в глаза и вкрадчиво спросил:

— А как же диета? Кто жаловался на тяжесть чувств людей и на неспособность вселиться в хрупкое тело, если душ внутри тебя слишком много? Хочешь снова выглядеть, как твои идолы?

Высшая виновато всхлипнула. По щекам потекли слёзы, которые, впрочем, тут же превращались в льдинки. Супруг стал медленно накручивать одну из кос на второй кулак — первый всё ещё сжимал женское лицо.

— Освободи местных жителей. Мы уходим.

Тон не предполагал возражений. Чернобог отпустил подбородок и ударил освободившейся рукой по щеке жены. Марина вздрогнула — удар был такой силы, что лишь намотанная на кулак коса не дала богине упасть.

— Да, любимый. Прости. Больше никогда. — Тихий шёпот Мораны почему-то услышали все присутствующие.

— В двух переходах есть замечательное место. Огромный выбор женской одежды. Тебе понравится. — Чернобог пристально посмотрел на мопед Семашко, сиротливо стоящий в паре десятков метров от места битвы, и старенькая «Рига» превратилась в новый, блестящий, внушительный в своей крутости мотоцикл.

— Ой, нет, я на этой железяке не поеду, — быстро проговорила Морана, — давай как всегда — на лошадях.

— Не тебе решать, — хмыкнул в бороду Высший и пошёл к «железному коню». Богиня шмыгнула носом и засеменила за ним. Она словно даже стала меньше ростом.

Вокруг зашевелились и застонали приреченцы, освободившиеся от ступора.

— Типичная тэпэ[1], тьфу. А ещё элита.

Марина снова вздрогнула и обернулась на голос. Оказалось, Вячеслав далеко не убежал — он внимательно следил за происходящим сквозь щель в заборе.

— Нет! Куда! — отмерла, наконец, Прасковья и рванула за потусторонней супружеской парой. — Морана, ты обещала ритуал! Ты мою школу ради этого под ноль уничтожила!

Старая ведьма бежала, не замечая ничего вокруг. Когда она оказалась метрах в трёх от Сычковой, оба амулета, и Маринин, и Прасковьин, засветились и зазвенели, волосяные верёвочки натянулись. Параскева так хотела остановить Морану, что даже не обратила на это внимание, а вот Марина ахнула и схватилась за свою подвеску, чтобы нитка не повредила кожу.

— Прости, как-нибудь в другой раз, — пожала плечами Высшая. Судя по всему, виноватой она себя не чувствовала, и на переживания Прасковьи ей было плевать.

— Что значит, в другой?!

Ведьма совершенно потеряла над собой контроль, развела руки, и, повинуясь её приказу, с ближайшей хаты сорвало крышу. Шифер полетел в сверхъестественных супругов, но на подлёте разбился на мелкие кусочки.

Чернобог обернулся, взмахнул рукой, Прасковья с душераздирающим визгом пропала. Амулет Марины вспыхнул особенно ярко, и приреченская ведьма исчезла вслед за соперницей. Каменная кукла позади машины взревела и провалилась сквозь асфальт.

— Какого хрена?! — Завопил Вячеслав, распахнул калитку и выскочил на улицу. Из соседнего двора выбежал Максим и поспешил к тому месту, где за секунду до этого стояла Сычкова.

— Нет, ты видел?! Э, мужик! Куда Маню дел? — продолжал орать Слава, забыв об осторожности. Чернобог, никак не реагируя на крики, усадил жену позади себя, завёл мотор. Мотоцикл окутался туманом, который через миг рассеялся, унеся чету Высших и средство передвижения. Коваль сплюнул, подбежал к Максу и стал торопливо предлагать варианты дальнейших действий.

На крыше одного из домов, никем не замеченный, сидел Вениамин. Наблюдая за тем, как пытаются прийти в себя люди, как нервничают Коваль и Максим, он вытащил из уха заплесневелую сигару, понюхал, скривился