Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

придётся долго и упорно, а впереди, — далеко, но в пределах видимости, — кто-то тащит из кустов, нет, не рояль, а мощный мотоцикл, хотя по роли именно рояль. Охренеть, как иногда любит выражаться папахен.

25 сентября, время 20.05.

Квартира Колчиных.

— Ника, иди сюда быстрее! — Ревёт густым баритоном Колчин старший.

— Мама, мама, тут по телевизору Витю показывают! — Спойлерит Колчин самый младший.

Что-то грохает на кухне, оттуда почти выбегает Вероника. Немного опаздывает. На экране от улыбающегося Президента отходит Витя Колчин. Встаёт в строй дюжины ребят. Подходит следующий, Президент пожимает руку, надевает медаль и вручает грамоту.

«Из-за огромного количества санкций по самым разным направлениям, — комментирует диктор за кадром, — российские команды принимали участие в международных олимпиадах дистанционно и к общему награждению допущены не были. Ничего страшного для наших ребят в этом нет. Специальным решением правительства сборные команды страны по математике и физике, занявшие в неофициальном командном зачёте первые места, награждаются золотыми и серебряными медалями российского дизайна. Каждый победитель, а они почти все взяли золото, получит денежную премию в миллион рублей. Премированы также будут их тренеры и школьные учителя…»

— Охренеть! — Громко комментирует Колчин-старший.

— Точняк! — Радуется младший. — Охренеть!

Вероника смотрит на мужчин с осуждением, но вслух ничего не говорит.

Многие в городе приникают в это время к телевизорам. Одноклассники Вити в обеих школах, учителя и прочие официальные и неофициальные лица. Все глядят и не все верят своим расширенным глазам.

Некоторое время до награждения.

Министерство образования РФ.

Стейнбах хмыкает, завидев мой список учителей, которым за меня полагается премия.

— Ты уверен? И почему учителя математики нет?

— Сергею Викторовичу ежемесячную доплату в двадцать пять тысяч за меня уже оформили. Надо и о других подумать.

Общая премия в миллион делится пополам. Половина — тренерам… хм-м, озолотятся парни за всех нас получать. Почти три миллиона на троих.

Ещё полмиллиона делится поровну на список, представленный победителем. Мой список короткий: директор 8-ой средней школы Анатолий Иванович Кулешов и учительница начальных классов 14-ой средней школы Лилия Николаевна Озерская. По четверти миллиона каждому минус налоги.

— Начальных классов? — Удивляется Песков, сунувший нос в мой список.

— Если б я не научился писать и считать, смог бы я брать интегралы? — И наблюдаю, как в глазах приятеля всплывает понимание настолько же простой насколько и забытой истины. Про учителей начальной школы никто не вспоминает.

Тем временем чиновная дама с вежливой улыбкой собирает наши бумаги.

Глава 13

Не так уж тяжело и в учении

25 сентября, время 10.10

Кремль, Александровский зал БКД.

— Какая просьба? — Президент улыбается доброжелательно, но в глазах лёгкая настороженность.

Прекрасно его понимаю. Любое должностное лицо высокого уровня наверняка осаждают толпы страждущих и желающих что-то урвать себе любимым. И окружение Президента всячески обороняет его от сонма просителей. И нас строго-настрого предупредили, чтобы мы не вздумали отклониться от протокола. А я вот отклонился, высказался о наличии маленькой просьбы.

— Пусть ваши кадровики внесут меня в списки перспективных кандидатов. Хочу стать главой Роскосмоса.

— Хорошо, — Президент улыбается ещё шире. — Они внесут, обещаю. Очень хорошо, что ты карьеру в стране хочешь сделать.

— Где ж ещё её делать… — на том краткая беседа и заканчивается.

Когда отхожу к строю ребят, сопровождающая нас тётенька, начальница какого-то департамента в Минобре, на секунду фокусируя взгляд на мне, мимолётно делает страшные глаза. А я чо? Я ничо…

А красиво здесь…

1 октября, время 12.40.

Одна из столовых в главном здании МГУ.

— Ты зря столько набрал, — делюсь мудростью с Андреем Песковым, который меня сюда привёл.

В отличие от него второе не стал брать. Заменил его винегретом, могучим усилием воли удержавшись от добавления котлеты, яишницы или рыбы. И даже от пирожков и ватрушек отказываюсь. Только компот. Два компота, пустое место в желудке надо чем-то заполнить.

— Мы сейчас пойдём на занятия, — рассказываю дальше. — Ты — сытый, я — полуголодный. Мой организм силы на усвоение обеда тратить будет намного меньше. Спать я, в отличие от тебя, не захочу и научные премудрости прекрасно усвою.

— Блин, ты прям аппетит испортил, — кривится Андрюха. — К тому же есть-то хочется.

— Твоя могучая воля и разум должны управлять телом, а не его низменные желания твоим разумом, — наставительно поднимаю ложку вверх. — Утром надо завтракать плотнее.

— Я только чай пил с бутербродом…

— Завтрак должен быть полноценным! — Заключаю краткую лекцию об интеллектуальной гигиене обучения.

3-я пара, семинар по аналитической геометрии.

Меня пока не освободили от занятий по английскому, поэтому игнорирую их явочным порядком. Не только их. Сейчас в моей группе занятия по русскому языку (кто бы мне объяснил, что этот предмет делает на факультете естественных наук?). Надо нагонять отставание, которое ликвидирую всеми возможными способами. Поэтому сейчас занимаюсь с другой группой. Пролистываю учебник до нужного места. Преподаватель показывает, как надо расправляться с определителями. Тождественные, так сказать, преобразования. Матрица, миноры, мажоров нет.

— Вижу новое лицо в группе, — замечает меня импозантный и подтянутый препод. Линейную алгебру ведёт линейный мужчина. То есть, из линий состоит, не из сфер.

— А это не наш, — сдаёт меня местный староста.

— Я из паралелльной группы, — информирую препода, — мне две с лишним недели пришлось пропустить, вот и приходится догонять. Деканат в курсе, что я отсутствовал по уважительной причине.

— Он на олимпиаду по математике ездил, — закладывают меня доброжелательные девочки.

— Успешно?

— Всё, как надо, — туманно подтверждаю успешность поездки.

— Он первое место получил и золотую медаль, — продолжают уводить разговор в сторону девчонки.

— Не получил, а завоевал, — недовольно поправляю девочек.

— Первое место это хорошо, — одобряет преподаватель и вызывает к доске одну из разговорчивых. Педагогически правильно делает. Ибо нефиг. Кое-кто злорадно хихикает.

2 октября, время 07.10.

Общежитие МГУ (ДСЛ, — дом студента на Ломоносовской)

* подробности здесь.

Комната на троих и пока мои соседи чесали репу, занял стратегическое место на втором этаже двухярусной кровати.

— Подъём! Быстро на зарядку! — Моя комната — мои правила. Я уже одет и тормошу соседей минут десять.

— Витос, хватит орать, — осуждающе и не открывая глаз, бормочет Женя, верзила за метр восемьдесят. Что-то в унисон брякает неразборчиво более мелкокалиберный, — почти, как я, — Костя.

— Я ведь вас вчера предупреждал! — Намеренно говорю громко, спать им давать не собираюсь. — Нас ждут великие дела и надо быть готовым ко всему. Подъём, я сказал!

Грубо стаскиваю обоих с кровати. Дверь в коридор предусмотрительно открыта заранее. Правильно сделал. Реакция Евгения — бурная и агрессивная. Выскакиваю из комнаты, успев дать верзиле обидного пинка. Носиться за мной ему лень, поэтому он идёт на подлый манёвр: запирает дверь изнутри.

— Жирдяй, выходи, подлый трус! — Пнув пару раз по двери на прощание, чтобы не расслаблялись, бегу по лестнице вниз.

Устроен выход в этом здании странно. Ещё не решил, баг это или фича. По лестнице можно спуститься до второго этажа, а далее вход перекрыт. Откроют только в случае пожара. Так что только лифт, только хардкор. Или суперхардкор, который я и выбираю. Сбегаю по лестнице до второго этажа, выхожу на балкон, перелезаю через перила на козырёк над входом, зависаю на нём, уцепившись за край, и спрыгиваю.

А что? Высота от ног до асфальта метра полтора. Какие проблемы?

Теперь бег. Сквозь хмарь пасмурного московского утра. Вокруг комплекса дорожки, рядом спортплощадка, есть, где разгуляться. Бег и дыхание полной грудью минут через десять выводит организм в состояние активного удовольствия. Через полчаса разогреваюсь окончательно и с разгона прыгаю на турник. Солнышко крутит не рискую, мне неизвестна надёжность местной конструкции. После турника всласть насилую брусья.

Пожалуй, хватит. Так же бегом возвращаюсь в здание, на этот раз цивильным способом, через вход. На вахте пытаются не пустить, пропуск забыл, да и некуда его класть. Спорить не собираюсь. Перепрыгиваю через барьер и ходу до лифта. До него далеко, ленивой вахтёрше ни за что не догнать. Я б с удовольствием пробежался по лестнице до 8-го этажа, но посчитал хлопотным. На будущее отложу.

— Открывай, жирдяй, подлый трус! — Бодро молочу по родной двери кулаками.

— Ну, чего ты расшумелся ни свет, ни заря, — урезонивает вышедший из соседней