Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

Разговор за столом сразу зашёл об охоте. Говорил в основном Гастон, а хозяин лишь поддакивал ему и как-то тревожно поглядывал на гостя. Марк задал лишь несколько вопросов, а потом вдруг почувствовал, что у него загудело в голове, перед глазами всё начало расплываться, все предметы приобрели странный радужный ореол, он подумал, что уже где-то видел что-то подобное, и потерял сознание.

Он медленно приходил в себя, чувствуя, что лежит на чём-то холодном и твёрдом. Его руки, связанные за спиной, болели, было холодно и темно. Впрочем, постепенно возвращаясь в сознание, он начал замечать какие-то отблески света, которые вскоре превратились в огни двух факелов, укреплённых на стене. С трудом приподнявшись, он сел, откинувшись спиной на стену и ожидая, когда прояснится зрение.

Через какое-то время он увидел перед собой странный силуэт, а потом понял, что это человек, который сидит перед ним на табурете. Ещё чуть позже он узнал его, это был виконт де Шательро, который с любопытством наблюдал за ним. У задней стены рядом с запертыми дверями застыли его оруженосец и слуга.

— Вот вы и очнулись, ваша светлость, — произнёс де Шательро, улыбнувшись. — Признаться, вы меня разочаровали. Я так надеялся воспользоваться вашими связями, чтоб пробить себе дорогу при дворе, а вы вынуждаете меня убить вас. Теперь мне будет сложнее, но я надеюсь, что мне окажут поддержку ваши друзья, когда я покажу им это и расскажу, как пытался спасти вас из лап зверя.

Марк уловил едва заметную в полумраке искру синего отблеска в глубине его сапфира.

— Вы совершили большую оплошность, предупредив тех молодожёнов, что везли в своей карете приданое очаровательной невесты, — продолжал Гастон. — На вашу беду они проезжали мимо трактира папаши Тибо, и даме захотелось горячего вина с травами. Вы напугали бедняжку, и она никак не могла успокоиться, и пока готовили вино, её супруг рассказал о том, что их предупредил о засаде некто барон де Сегюр, всадник на чёрном коне. Значит, вы что-то обо всём этом знаете, и были бы уже мертвы, если б я не хотел узнать, как много вам известно.

— Достаточно, чтоб способствовать вашему продвижению при дворе, — ответил Марк. — Прямому и скорому, в подвал Серой башни или даже Чёрной, если королю будет угодно сохранить вам жизнь, что вряд ли.

— О чём вы говорите? — нахмурился виконт. — Что вы знаете?

— Я знаю, что это вы занимаетесь грабежами и убийствами на дороге. Вы удивлены? Вы же так хорошо всё придумали, чтоб подозрение не пало на вас. Вы живёте в Лианкуре под крылышком у маркиза, получаете информацию о потенциальных жертвах из Рошамбо, а грабите и убиваете их подальше от чужих глаз на землях Дре, где в старой шахте и прячете их тела.

— Откуда вы всё это знаете? — побледнел Шательро, и на его лице появилось свирепое выражение.

— Вы считали себя таким ловким, что даже не подозревали, что оставляете слишком много следов. Я просто прошёл по ним.

— Вот как? И где же я ошибся?

Марк задумался.

— Где же?.. Ведь всё было так надёжно и правильно. Вы не привлекали к своим делам чужих людей, а воспользовались помощью тех, кто никогда и ни при каких обстоятельствах вас не выдаст. Как вы отыскали этих нелюдей — сыновей папаши Тибо? Это было умно, оставить их в живых, предложив сделку: вы грабите вместе, им достаётся кровь, а вам — добыча. Это устраивало всех. Жертвы с разорванными шеями поглощала заброшенная шахта, и никто не знал, что чудовища всё ещё здесь.

— Как вы узнали о них? — Гастон мрачно смотрел на него.

— Первую ошибку допустил папаша Тибо, — объяснил Марк. — Он сказал, что граф де Бриенн, которого вы убили, проезжал через его трактир и даже хвалил его вино, но отряд графа больше никто в Лианкуре не видел, и он не пил вина, потому что дал обет святой Лурдес. Значит, старик солгал. Они там не проезжали. И при этом он очень точно описал отряд и возок, который сопровождали рыцари. Он их видел, но явно не в своём трактире, а там, где их убили, и солгал он, чтоб отвлечь меня от места нападения. Что поделаешь, перестарался. Потом я узнал о чудовище, загрызшем разбойников, об этих разбойниках, убивших двух братьев, защищавших своё добро, о старухе, которая за деньги готова поднять мёртвого из могилы. Я даже нашёл её в хижине в глубине леса. Её убили так же, как оруженосца графа де Бриенна и некоторых его спутников. Потом я увидел таблички над дверями домов, защищавшие их хозяев от злых духов, и вспомнил трактир, где такая табличка была снята, видимо, чтоб не мешала входить этим злым духам. Вы следите за моей мыслью, ваша милость? Бедняга трактирщик потерял двух красавцев-сыновей, убитых разбойниками, и пошёл к старой ведьме. Позарившись на его деньги, она подняла их из могилы, и первое, что они сделали, это перегрызли ей глотку, а потом отправились за теми, кто их убил. Но они уже не могли остановиться, чтоб оставаться живыми, им нужна была кровь. И они начали убивать других, ни в чём не повинных людей. Я полагаю, что вы не бились с ними в лесной глуши, а просто явились в трактир и предложили сделку.

— С чего вы взяли, что я имею к этому какое-то отношение? Сами же говорите, что жертвы нападений были убиты чудовищем.

— Не все, некоторые, как граф де Бриенн, были убиты стрелами или мечом. К тому же не стоит забывать, что это вы везде трубили, что убили зверя и даже возили его останки по деревням, хотя кое-кто полагает, что это было всего лишь крашеное чучело. Кстати сказать, следы зубов на шеях убитых вовсе не напоминали волчьи, скорее это были человеческие челюсти со звериными зубами. Значит, убитый вами зверь не был тем, что загрызал путников в лесу. А если это был не он, то почему о последующих убийствах никто не знал? Получается, что после вашего славного подвига настоящий зверь продолжал убивать, но уже не явно, зато с пользой для кого-то, кто грабил путешественников на дороге. Вот и напрашивается вывод, что за всем этим стоите вы. Разве нет? И вы же, услышав от де Геклена об исчезновении графа де Бриена, сказали, что на него напали на землях короля, хотя ваш приятель не упоминал ни о чём, что могло бы навести на подобную мысль. Он всего лишь сказал, что граф пропал. Однако ваше предположение