Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

жемчужным светом, и, взмахнув им в воздухе, змеелюд выжег горящую руну в пустоте. Это был знак, который Дорго знал: рогатое солнце, знак Шорнаала, Князя Отринутого Наслаждения, Великого Искусителя.

Как и все великие боги, Шорнаал был силой, которой стоило бы не только поклоняться, но и бояться. Он мог уничтожить человека изнутри, используя его тайные стремления, отвергнутые страсти плоти, чтобы развратить и подавить. Могучий воин под его всепоглощающим прикосновением становился пьяницей, развратником, сущим злодеем или еще хуже. Старые радости блекли, обращаясь в горечь, старые удовольствия становились пустыми, поскольку, отмеченные Шорнаалом, заставляли себя искать новых переживаний, чтобы заменить маленькие радости, которые больше не волновали их дух.

Шорнаал много обещал тем, кто преклонял перед ним колена и отказывался от всех прочих сил, но взамен забирал все. Униженные и отвратительные, змеелюды обрели свою гнусность, надев цепи Слаанеша.

Дорго почувствовал, как соблазнительная сила бога затопила его, как в сознании зазвучал голос Шорнаала. Издевательские обещания, упоительная ложь и тысячи порочных образов взывали ко всему низкому и грязному в его душе. Воин почти чувствовал, как его душа вытекает из тела и тянется к призрачным наслаждениям пустого королевства Шорнаала. Дорго собрал остатки воли в кулак, в ослабевшие пальцы, которые все еще касались рукояти меча.

Рука безвольно повисла вдоль тела, меч волочился по земле рядом с ним, пока Дорго, спотыкаясь, шел к алтарю и черному озеру за ним. С каждым камнем, о который царапало острие, с каждым неуверенным шагом меч угрожал выскользнуть из онемевших пальцев. Дорго знал, что если он потеряет оружие, то оборвет свой единственный якорь связи с реальностью, свою единственную защиту от сладкой лжи голосов, ползущих по его душе.

Свечение в бассейне стало более ярким, как будто нечто поднималось из черных глубин подземного озера. Оно горело тем же жемчужным светом, что окружал коготь змеелюда, и по мере того, как оно поднималось, Дорго чувствовал, что соблазнительный аромат пещеры усиливается, а слова и побуждения голоса становятся более яростными и требовательными. Шипящее пение змеелюдов превратилось в оглушительный шепот, они исступленно извивались и раскачивались.

Черные воды озера взбурлили и закипели, а свет продолжал подниматься. Зачарованный, Дорго прошел мимо алтаря, мимо злорадствующих жрецов-змеелюдов и их пленницы. Он чувствовал, как ледяная вода озера касается его ног, но даже это ощущение, сознание отвратительной гибели, которая вот-вот накроет его, не могло разрушить чары сирены.

Ослепляющий свет вырвался из глубины. Это был свет без формы и очертаний, горящий, словно какая-то чувственная звезда во тьме под миром. Вода обрушивалась с него, завихряясь кольцами насилия и ярости. Если свет был бесформенным, то буря — нет. Призрачные тела обретали форму в кольцах воды, извиваясь и корчась в похотливой непристойности, отвратительном зрелище, рожденном безумием развращенного бога. Это были духи пойманных в ловушку ложью Шорнаала, навеки скованные пустотой своей порчи.

Бурлящий водяной фонтан поднимался из бассейна, обволакивая бесформенное свечение. Все туже и туже, все быстрее и быстрее вода и связанные ею духи смыкались вокруг света, заключая его в скорлупу скверны. Свет пронзал воду, вытягивая из нее тьму, превращая ее из черной в желтую. Жидкая форма превратилась в плотное, твердое вещество, которое показалась Дорго плотью. С ужасом он понял, что знает это существо. В легендах цавагов было записано много ужасных демонов, но ни один из них не был так отвратителен, как Я’шиин, Желтый червь.

Это была скорее змея, чем червь, огромная гадюка с шестью сверкающими жемчужными глазами и гигантским телом, гладким и блестящим от слизи. То, что Дорго принял за узлы пурпурных вен, видневшихся под гладкой плотью демона, оказалось корчащимися фигурами его рабов, запертых в вечной скверне. Лицо демона превратилось в конусообразное рыло, узкое и чем-то похожее на жвала насекомого. Огромный язык высунулся из беззубого рта твари и как плеть хлестнул темноту.

Язык Я’шиина мелькнул над водой. Дорго почувствовал его жало на щеке. Маслянистое, склизкое зло этой твари заставляло плоть воина содрогаться в нечистом восторге. Он действительно чувствовал зависть змеелюдов, негодование Тогмола и Уладжана за то, что его обнял Шорнаала. Дорго знал, что он погиб, знал, что он проклят, и знал, что ему все равно.

Влажный язык демона скользнул по его волосам, по лицу. Дорго чувствовал его влагу во рту, на глазах, в разуме. Мысли и воспоминания покидали его по мере того, как демон пил их, смакуя каждый опыт, которым была отмечена юная жизнь. Он видел, как его первая любовь пропала в голоде демона и лицо первого человека, которого он убил, было с аппетитом сожрано демоном. Каждая еда, каждый запах, каждое прикосновение — все это растворялось в похоти Желтого червя.

Затем демон вздрогнул. Дорго смутно видел, как два ряда глаз на голове Я’шиина потемнели, превратившись из жемчужных в янтарные. По змеиному лицу стекали алые капли — кровавые слезы. Язык, недавно такой теплый и манящий, стал сухим и жестким. Язык отпрянул от Дорго, спрятавшись в заостренном рыле демона. Дорго ощутил, как воспоминания снова обрушиваются на него. Первым среди них было то, что поразило демона таким ужасом. Это было воспоминание об одиноком воине в шлеме с черепом и бронзовыми рогами, образующими руну Кхорна.

Вернувшееся воспоминание было затуманено восприятием Я’шиина. Там, где Дорго видел человека, демон видел внутреннюю силу. Дорго видел огромную тень, окружавшую Собирателя Черепов, и ненасытный голод, по сравнению с которым аппетит Я’шиина казался фальшивым. Там были ярость, и хаос, и железная печать ужаса и резни. Теперь Дорго понял. Он знал, кто охотится на его племя.

Ослабевшие пальцы превратились в стальной кулак, сжимающий рукоять меча. Соблазнительный мускусный запах Желтого червя больше не держал его в своих когтях. Эта сила была выжжена из его разума образом Собирателя Черепов. Перед гневом этой силы, перед яростью Кхорна вся ложь и обещания Шорнаала стали всего лишь обрывками иллюзий.

Желтый червь отшатнулся от враждебной силы, которую втянул в себя. Порождение эмоций, воспоминание, что он извлек из Дорго, было более смертоносным, чем любой клинок. Демон не потрудился сбросить свою форму, чтобы снова стать сущностью из света и тени. Он погрузился обратно в глубину с бесстыдным самозабвением, и цепкая вонь его ужаса заполнила пещеру.

Дорго развернулся, когда что-то атаковало его сбоку. Его меч с хрустом вонзился в грудь одного из змеиных жрецов Существо яростно царапало его, а в ране на груди пузырилась густая кровь. Дорго вырвал свое оружие, когда умирающее чудовище плюхнулось в бурлящее озеро, погружаясь вслед за своим убегающим богом.