"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

'…наконец нашел. На разработку заклинания подчинения именно этого тела ушло больше двухсот лет. Каждый элемент выверен. Каждая руна проверена тысячу раз. Ошибки быть не может…"

— Идеальный сосуд? — нахмурился я. — Для чего?

— Читай дальше.

«…Небесный Пастух и Нечто. Два божества, которые не видят дальше своего носа. Они ненавидят друг друга, но связаны между собой каким-то образом. Оба хотят захватить эту планету. Я не могу понять, для чего, но они порочны. Алчны, как и все боги. Их можно использовать. Направить. Контролировать…»

— Он изучал их, — тихо произнесла Лора. — Годами. Десятилетиями. Он знает о них больше, чем кто-либо.

— Как он это делал в заточении? — удивился я.

— Тут не сказано, — пожала плечами Лора.

Я перелистнул несколько страниц. Записи становились более личными.

«…сегодня годовщина. Триста лет с того дня, как я потерял все. Мою Катеньку. Моего непутевого сына, Петю. Я не виню его, что он засунул меня в эту клетку. Я бы и сам сделал то же самое. Но я помню, как обещал им, что защищу. Что никогда не позволю никому причинить им вред…»

— Там есть подробности? — я посмотрел на Лору. — Что именно произошло триста лет назад?

— Нет, только последствия и будущие планы, — кивнула она. — Смотри.

«…нашел способ. Варварский. Жестокий. Недостойный царя. Но я готов на все. На любую цену. Если для того, чтобы вернуть их, мне придется сжечь весь мир — я сожгу его, не задумываясь. Пусть меня называют тираном. Злодеем. Безумцем. Мне все равно. Я просто хочу снова увидеть их улыбки. Снова услышать голос сына. Снова обнять жену. Это все, чего я хочу. Это все, ради чего я живу…»

Я замолчал. Ощущения от прочитанного были двоякие. Вот только кто-то переживает эту боль, а Петр решил, что его это не устраивает.

Петр Первый. Человек, развязавший войну, превративший Есенина в оружие, убивший тысячи людей, пытавшийся убить собственного сына, заразив его проклятием. Что-то не сходится все это с тем, что тут написано…

И в то же время — отец, сильно любящий сына. Муж, потерявший жену. Человек, который триста лет жил с этой болью и был готов на все, чтобы ее прекратить.

— Это не оправдывает его, — тихо произнесла Лора, прочитав мои мысли. — Но объясняет его мотивы.

— Да, — кивнул я. — Объясняет. Но не более…

Болванчик запищал.

— Что там?

— Валера, — голос Лоры стал напряженным. — Его энергия… Она падает. Быстро.

Я прикрыл глаза, концентрируясь на внутреннем хранилище. И почувствовал это.

Валера сражался. Далеко отсюда, за сотни километров от Москвы. Он и Есенин схлестнулись где-то над тайгой, превращая лес в пепелище.

И битва была… Эпичная.

Нет, не так. Он тратил слишком много энергии. Моей энергии. Каждый удар шести огненных рук, каждая вспышка короны — все это высасывало силы из моего хранилища. Даже регенерация не успевала восполнять потерянные объемы.

— Лора, сколько осталось?

— При текущем расходе… Двадцать минут. Может, тридцать. Потом Валера останется без подпитки.

— И что тогда?

— Я не знаю, — развела Лора руками. — Что-то мне подсказывает, что у Валеры есть еще козыри.

Я стиснул зубы. Валера знал, на что шел. Он знал, что эта битва высосет из него все. Но все равно пошел. Потому что это было нужно. Потому что кто-то должен был остановить Есенина. И дать Валере настоящий бой.

— Держись, Валера, — прошептал я. — Просто держись.

* * *

Тайга.

На сотни километров вокруг — обугленные пеньки, дым и кратеры. Деревья вспыхивали как спички. Снег испарялся, не успев коснуться земли. Земля плавилась, превращаясь в магму.

В центре этого ада сражались два человека. Если вообще их так можно назвать.

Валера уже потерял две руки. Они просто… отвалились. Растворились в воздухе, когда энергия иссякла. Корона над его головой тускнела с каждой секундой.

Но он все еще стоял с широкой улыбкой.

— Ты упрямый, старик, — прохрипел Есенин, отступая после очередного удара. Его тело было покрыто ожогами, которые уже не так быстро затягивались, как прежде. — Очень упрямый. Но все бесполезно. Ты не можешь меня убить.

— А я и не пытаюсь тебя убить, — усмехнулся Валера, сплевывая кровь. — Я пытаюсь тебя задержать. И знаешь что? У меня неплохо получается. Если бы я хотел тебя убить, то это произошло бы еще у Кремля.

Есенин зарычал и атаковал. Черно-белая энергия обрушилась на Валеру волной.

Бывший король скрестил оставшиеся четыре руки, создавая щит. Удар был чудовищным. Щит треснул. Еще одна рука растворилась.

Три руки. Корона еле тлела, рассыпаясь, будто бумага в огне.

— Миша, — прошептал Валера, — надеюсь, ты там не прохлаждаешься…

Он собрал остатки сил и контратаковал. Огненный кулак врезался в Есенина, отбросив его на километр.

Но Есенин быстро восстанавливался. Раны затягивались. Энергия пополнялась.

А у Валеры оставалось все меньше и меньше. По крайней мере, так думал Александр.

— Ты слабеешь, как и Пушкин, — с трудом вылезая из кратера, произнес Есенин. — Мне надо просто продержаться…

— Ха, — Валера оказался в метре от него. — Забавно, что ты так думаешь. Давай, ударь меня! — он расставил три руки в стороны. — Будем бить друг друга, как настоящие мужчины, не уворачиваясь.

— Ты псих… — выдохнул Саша, но на его лице промелькнула улыбка. — Но я уже знаю, как тебя победить. Твоя корона — это символ твоей силы. Потеря твоих рук — это показатель того, что ты скоро закончишься.

Вытянув вперед ладони, он выпустил в Валеру мощнейшую атаку. Но Валера не стал уворачиваться и принял всю мощь на свое тело. Произошла яркая вспышка и сильный взрыв.

— Вот и все… — тяжело дыша, Есенин упал на одно колено. Силы в нем было не так уж и много, и на восстановление требовалось время. — Еще бы чуть-чуть…

— О да… — прозвучал знакомый, надоедливый голос откуда-то из клубов пыли и дыма. — Это было то, что нужно…

— Нет… Какого… — выдохнул Есенин. — Ты не должен был выжить! Никто не мог выжить!

Медленно ступая по обгорелой земле, к нему из дыма вышел Валера. Короны на его голове не было. Лишних рук тоже. Остались только дополнительные глаза. Но что-то в нем поменялось. Кожа стала бронзовой. Как будто вокруг