Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

чертежами, которые Барни Кейс приложил к его вчерашним «приказам» из Бюро межзвездных перевозок. Маленький сухогруз в длину достигал обещанных трехсот пятидесяти иралов, но ни иралом больше. Это был хороший знак, поскольку многие подобные суда со временем наращивали, чтобы вместить больше груза, и зачастую такие пристройки катастрофически разваливались всего через несколько лет службы.

Спроектированное ради удобства погрузки, а не ради красоты, судно представляло собой скорее огромный герметичный резервуар, весь в вмятинах и выбоинах от тысяч столкновений с космическим мусором, и Вут знает с чем еще. На нем стояли древние агрегаты главного хода модели RG-199A, расположенные на концах решетчатых пилонов по бокам того, что по определению считалось кормой. Восемь больших, тоже допотопных спин-гравигенераторов, открытых в космос, опоясывали корпус сразу за пилонами, обеспечивая ту скудную маневренность, на которую был способен подобный корабль. Неуклюжий круглый «мостик», похожий скорее на консервную банку, чем на что-либо иное, опасно взгромоздился на «верхушке» носовой части, окруженный тонкой полоской гиперэкранов. Восемь маленьких спасательных сфер были встроены в полупалубу под кормовой частью мостика. Брим искренне надеялся, что опыт пребывания на этом старом сухогрузе не обернется для него полетом в одном из этих антикварных изделий.

Понимая, что судно строилось для коммерции, а не для комфорта, Брим знал, что условия обитания для трудяги-экипажа здесь будут минимальными. Именно так большинство космоплавателей зарабатывали свои скудные гроши — проводя большую часть жизни в челночных рейсах сквозь ничто вакуума. Он вздрогнул. По милости Вута, он и сам мог бы провести жизнь подобным образом.

Когда рулевой пришвартовал челнок к сухогрузу и прижал люк к посадочной трубе, Брим подхватил свой саквояж, оплатил проезд и скользнул через воздушную завесу в крошечный шлюз. Когда люк со звоном захлопнулся и заперся, в нос ударила смесь десятков запахов, оставшихся от бесчисленных распакованных грузов — Вут знает каких. Всё это перекрывалось прогорклым смрадом трюмных вод, не чищенных поколениями, и ароматами расположенного где-то поблизости камбуза, где кто-то готовил капусту гарн. Брим усмехнулся про себя. Вояж не обещал стать гастрономическим восторгом.

— Лорд Брим? — проскрипел настенный динамик.

— Это я.

— Добро пожаловать на борт «Пурпурной Эбигейл». Поднимайтесь на мостик, я покажу, где пристроить ваши пожитки.

— Куда идти?

— Видите красную линию на палубе?

— Вижу.

— Следуйте по ней. Будете на мостике через пару циклов — смотря как быстро вы двигаетесь в невесомости.

— Уже иду, — ответил Брим, нахмурившись.

«Не содескиец ли капитан?» — подумал он. Голос звучал очень похоже. Подтянув саквояж, он заскользил вглубь корабля. Миновав за шесть циклов узкие проходы и высокие галереи, с которых открывался вид на бездонный котел корпуса, почти доверху забитый контейнерами, Вут знает с чем, он добрался до открытого люка. Над ним висела выцветшая табличка с надписью на авалонском: «Вытирайте ноги».

Брим вытер ноги и постучал по переборке рядом с люком.

— Лорд Брим? — донеслось изнутри.

— Вилф Брим, капитан, — поправил он.

— Что ж, заходите, Вилф Брим.

Перешагнув через комингс, Брим оказался на удивительно современном с виду мостике, круглом в плане. В носовой части грузный мужчина медленно поднялся из-за левого пульта рулевого и направился к Бриму.

— Зовут меня Верджер, — сказал он, протягивая руку. — Верджер Антиллес. Я капитан этой старой развалины.

— Вилф Брим, — представился карескриец, пожимая теплую сухую ладонь капитана. — Похоже, нам предстоит видеть друг друга ближайшие пару недель.

Антиллес рассмеялся.

— Ну, будем надеяться, — сказал он. — Хотя в наши дни никогда не знаешь наверняка. Полагаю, именно поэтому вы здесь, адмирал Брим.

Брим поморщился:

— В последнее время я не адмирал, капитан.

— Адмирал вчерашний и будущий, — хохотнул Антиллес. — Кажется, я где-то это слышал.

— Только не от меня, капитан, — отрезал Брим. — Я здесь, чтобы работать — и узнать всё возможное о том, каково это — идти в конвое.

— Значит, вам приспичило поучиться в самое неподходящее время, — язвительно заметил Антиллес. — «Невидимки» щелкают нас всё чаще с каждым конвоем.

— Именно поэтому я здесь.

— Будь я проклят, если бы торчал здесь, не будь я обязан, — а вы, насколько я понимаю, не обязаны.

— Но вы — это не я, капитан.

— Да уж, это точно, карескриец, — кивнул старый капитан. — Но это не значит, что я не восхищаюсь вашим поступком. Особенно если вы добьетесь каких-то результатов, пока будете с нами.

— Я постараюсь, — пообещал Брим.

— Это всё, о чем просим мы, извозчики сухогрузов, — ответил Антиллес, проходя мимо Брима и скользя к люку в кормовой части мостика. — А теперь позвольте проводить вас в каюту. Тот, кто выбрал для вас эту лоханку, оказал вам одну услугу: у нас есть пара приличных кают. Раньше мы их сдавали, пока Трианский не решил затеять парочку войн.

— Полагаю, это погубило туристический поток, — заметил Брим, следуя за Антиллесом через кормовой люк вниз по длинному трапу.

— «Погубило» — не то слово, Брим, — сказал Антиллес, открывая люк в нижнем конце трапа и жестом приглашая спутника войти. — Не припомню, когда у меня в последний раз был постоялец.

Он остановился у первой двери.

— Отдам вам люкс для новобрачных, — со смехом сказал он и распахнул люк в просторное помещение с большим круглым гиперэкраном, двумя широкими койками и двумя большими комодами с зеркалами. — Ваш личный гальюн за тем люком, — пояснил Антиллес. — А кают-компания открыта весь день. Просто обслуживайте себя сами. Если захотите чего-то особенного — дайте знать. Я взял за правило хорошо питаться в таких рейсах, так что сомневаюсь, что вы умрете с голоду.

— Не мог бы просить о большем, — ответил Брим, впечатленный. Он направил саквояж на койку и сверился с часами. — Когда снимаемся, капитан?

Антиллес выудил из кармана жилета свой огромный хронометр, прищурился и нахмурился.

— Посмотрим, — пробормотал он. — Сейчас два пятнадцать утренней вахты. Думаю, дадим ход еще через один метацикл, так что скажем — в три пятнадцать утренней вахты. Местная гравитация — за пять циклов до того. Построим конвой на ходу и должны выйти в глубокий космос не позднее трех часов дневной вахты.

Брим проверил свои часы, взглянул на механический антиквариат Антиллеса и решил, что точность вполне приемлемая.

— Жду вас на мостике через полметацикла, — сказал Антиллес.