"Фантастика 2026-53". Компиляция. Книги 1-26 - Игорь Сергеевич Макичев

За время показа никто не проронил ни слова. Только начальник Третьего Отделения отодвинулся в сторону и надел очки. Несмотря на все достижения современной медицины, он так и не сподобился сделать операцию на глазах.

— В целом неплохо, — изрек Владимир, когда показ завершился. — Николай Аристархович, ваша первая ошибка. Разговор на английском.

— Спорный вопрос, — отреагировал Кривошеев. — именно в таком формате дружеской беседы переводчик отвлекает внимание. Он мешает контакту.

— Я долго думал, перед встречей. Так-как это в первую очередь подача нашей позиции на американскую аудиторию, решил провести разговор без переводчика. Мне нужен был дружеский контакт, прямое общение один на один, как подметил Виктор Геннадьевич.

Возникла пауза. Император и Петр Гернет переглянулись. Николай понял, что именно такая реакция и ожидалась. Спокойное разъяснение позиции. Тем более сам формат встречи, ключевые моменты князь заранее проговорил с царем и специалистами из Третьего Отделения.

— В целом все очень хорошо. Правильно сделано, — император поднялся на ноги и заложил руки за спину. — Получилось не интервью, а разговор с крайне неглупым весьма осведомленным чиновником. Человеком причастным, но не первым лицом. Хорошая подача. Доброжелательная сильная позиция уверенного в себе человека.

— Может быть стоило больше внимания уделить нашей внутренней политике? — Кривошеев повернул голову и потер пальцами.

— Нет. Я специально не стал шокировать публику. Виктор Геннадьевич, мы имеем дело с людьми совсем другой культуры. Близкий нам менталитет, наш христианский базис, европейская основа, но мы с ними серьезно разошлись полвека назад. Может быть вы обратили внимание, у наших оппонентов вообще нет значимых правых партий?

— Николай Аристархович, а как же немецкая «Альтернатива»? Французский «Национальный фронт»?

— На фоне нашего весьма либерального «Русского Союза Михаила Архангела» все они смотрятся красными социал-демократами, по сути, содержанию программ, целям, они умеренные левые. Почти у всех европейцев и у янки крайний правый фланг в политике занимают явные центристы. Вместо нейтрального центра убежденные социалисты и левые марксисты. На левом фланге полный зоопарк, все цвета радуги и вся симптоматика психиатрии.

Я считаю не стоит пока слишком сильно акцентировать внимание на нашем принципе примата обязанностей и служения над правами. Для оппонентов это уже повод для суда Линча. Мы имеем дело с жесткими левыми марксистскими диктатурами под видом демократий, контролем за мыслепреступлениями подвластного населения, промывание мозгов с самого детства. У них выросло два травмированных поколения.

— Один раз сказал и хватит, — поддержал князя начальник императорский спецслужбы. — Разумно. Хороший анализ. Не будем спешить. Пусть сначала втянутся. Умных и порядочных мы привлечем постепенно.

— Все верно, — император остановился напротив окна и повернулся к соратникам. — Все верно, но это уже не имеет значения. Сегодня Николай Аристархович объявил войну.

— Разве? — бровь Кривошеина поползла на лоб.

В отличие от министра, сам Николай все понял сразу. Судя выражению лица генерал-полковника Гернета, он тоже.

— Мы сегодня в лице Николая Аристарховича объявили войну глобалистам и всемирному Коминтерну. После выхода интервью на канале нашего американского друга вы сами все увидите.

— Может стоило смягчить формулировки? Протянуть до выборов в Штатах и смены правительства в Германии и Франции?

— Нет. Смысла не было. Мы слишком разные. Само наше вторжение в этот бедлам, наше существование ставит крест на амбициях и надеждах глобалистов. Сегодня мы успели выстрелить первыми. Вот и все. Живем, трудимся, служим стране и нации — этим победим, господа.

— Ваше величество, что делаем с Карлсоном?

— А что вы предлагаете? — недоуменным тоном осведомился император.

— Нам стоит выложить это интервью на официальных страничках Совета Министров и МИДа. С дублированным переводом и текстовой расшифровкой, само собой разумеется.

— Выложите ровно через пять минут после показа на канале Карлсона, он же ведет колонку на площадке «Ты труба», или «Тебе труба»? — пошутил Гернет. — Давайте не будем отнимать у человека право приоритета.

Последние дни весны. Николай ничего не забыл. Он ничего не хотел оставлять недосказанным. Когда ты министр и вхож в ближний круг, многие тайны и секреты становятся доступны. На расписание дежурства взводов и отделений элитного полка в императорской резиденции тоже спокойно дадут посмотреть, если тебе очень нужно.

Вечером после работы от Корпусного участка по широкому шоссе на мощной машине даже в час пик до стоянки перед Александровским дворцом от силы четверть часа. Благо Николай успел проскочить перед основным потоком горожан, возвращающихся из города по домам в пригородных посадах.

На часах без десяти шесть. Пропуск на правительственный парковку великое дело. Прямо из машины хорошо видно крыльцо бокового пристроя дворца. Охрана конечно срисовала Николая, его взяли под наблюдение, но это нормально. Император ночует в городских апартаментах. Режим несения службы обычный.

По данным разведки, девицы женского полка живут в казармах на Малой улице. Задерживаться на объекте сверх необходимого у них непринято. Внутри дворец конечно красив, но все это великолепие на первый месяц службы. Затем приедается, это как эклеры без меры на каждый день.

Дождался! На крыльцо выходят две дамы в черной форме. Николай не жаловался на зрение, это и не важно, Лену он бы узнал в полной темноте или густом тумане. Та самая фигура, походка, каре светлых волос.

Молодой человек взял с заднего сиденья букет белых роз и вышел из машины. Сердце колотилось, от волнения пересохло в горле. Давно такого не было. Не мальчик, а все вновь как в первый раз, как влюбленный в одноклассницу гимназист.

Николай легко перепрыгнул забор парковки и убрал руку с букетом за спину. Лена спустилась с крыльца и остановилась, что-то тихо сказала подруге. Три десятка шагов. Пробежать их, пролететь, но что-то останавливало. Молодой человек поправил галстук и решительным шагом направился к прелестнице.

— Елена Владимировна, прошу вас простить мою невнимательность, — короткий поклон. — Извольте принять это маленький знак примирения.

— Ну, вы даете, Николай Аристархович! — девушка покачала головой. — Надеюсь, не перепутала отчество?

— Я из африканцев. У нас сохранились патриархальные понятия чести и уважения к даме.

— Спасибо! — Лена полной грудью вдохнула аромат цветов. — Восхитительно! Вы действительно немного сумасшедший.

— Есть такое. Обычный человек не может влюбиться в такую необычную барышню как вы.

— Это в какую же? — дама вздернула носик и