Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Да, опасаюсь… вдруг с тобой что случится, я этого не переживу.

— Спокойно, дорогая, — уверенным голосом провозгласил я, — почему со мной что-то должно случиться? Как говорится в одном известном анекдоте — «не дождётесь».

— Что за анекдот? — спросила она.

Рассказал в лицах, чо. А потом добавил:

— Ты главное сама держись, а то мне без тебя совсем худо станет.

— Почему?

— Догадайся с двух раз… люблю потому что тебя, дурищу такую… знаешь, на кого ты сейчас похожа?

— На Настю из Морозко?

— На неё тоже, но больше на Шемаханскую царицу из сказки Пушкина про этого…

— Про Золотого петушка, — подсказала она. — Что, реально похожа?

— Как две иголки на одной сосне… не по характеру и не по поведению, а чисто внешне — ну я так её представлял, когда читал эту сказку. Давай спать уже что ли, завтра тяжёлый день обещает быть.

----

А назавтра и вправду выдался такой денёк, по интенсивности и напряжённости практически рекордный — не было такого у меня ни разу ни в этой, ни в прошлой жизни. Телефоны разрывались от звонков все, от мобильного до вертушки, в итоге я через час отключил их все к чертовой бабушке. Совещание одно не успевало закончиться, плавно перетекая в другое. Дел на меня лично навешали немеряное количество, часть я конечно сумел делегировать этажом ниже, но небольшую часть.

Самое конечно тяжёлое во всём в этом была эвакуация населения из километровой зоны — военные дозиметристы таки выдали такую рекомендацию по окончании замеров. В этой зоне проживало по подсчетам коммунальщиков около 7,5 тысяч человек, точнее они не могли сказать — часть же народа не жила там, где была прописана, и наоборот. Немедленно встал вопрос, куда же их вывозить, сердечных? Итогом мозгового штурма стали пионерские лагеря — пионеры давно по школам разъехались, всё равно помещения пустуют. Не очень далеко от города было полтора десятка этих лагерей, в том числе четыре в моём родном Зелёном городе. Транспортные средства выделили городские автопарки и немного дали вояки, в виде 66-х Газонов, хватило.

Одновременно встал вопрос о мародёрстве — жильё пустое стоит, большой соблазн для воров, надо это как-то пресекать. Я предложил заварить подъезды намертво, приняли. А ещё патрули военные должны были дважды в день обходить всё это дело.

Теперь о радиации… да, была радиация, не такая, как в Чернобыле конечно, но неприятная для организма, возле разрушенного цеха до сотни рентген доходила, а на границе километровой зоны 200–250 милли. Обеззараживанием территории занялась вся та же радиохимическая часть. И вроде довольно успешно.

Реактор надёжно закрыли коробом, тут директор не соврал, шли непрерывные дебаты на тему, как его вытащить из цеха и как защищать в процессе перевозки. Ни к чему определённому в течение дня не пришли.

И об информационном фоне… наша отважная корреспондентка Маша таки выдала с утра репортаж на Первом канале, который стал натуральной бомбой. После этого начали разрываться уже анютины телефоны, на место событий захотели приехать все средства массовой информации, причём не только советские. Ну это дело я ей на откуп дал, ты зам по связям с общественностью, вот и связывайся, а меня не отрывай.

И ещё под конец дня я не забыл пропиарить себя, любимого — сказал на камеру местного телеканала, что отдаю для переселенцев свою дачу в Зелёном городе. И призываю сделать то же самое других городских и областных чиновников. Христораднов, оказавшийся случайно рядом, поморщился, но к акции присоединился.

Через неделю после аварии

Чёрт оказался совсем не так страшен, как казалось с самого начала, всё-таки реакторчик для ПЛ это совсем не миллионный блок АЭС, а раз в 20 меньше. Операцию по вывозу его к чертовой бабушке из большого города разрабатывали битых трое суток и наконец проделали — всю эту конструкцию поддомкратили снизу одновременно с четырёх углов (соблюдая естественно радиационную безопасность — работали только добровольцы за немаленькую прибавку к зарплате и не более двух минут). Потом просунули под низ свинцовую платину, это был отдельная вершина технической мысли коллективного мозга нашей комиссии, потом приварили пластину к куполу, потом разобрали крышу над первым корпусом. Ну и закономерным финалом было вытаскивание реактора, закрытого со всех сторон свинцом вверх с помощью крана — его тоже пришлось искать по всему Союзу, 70 тонн общей массы далеко не каждый кран поднимет. Нашёлся такой, вы только не смейтесь, прямо в нашей области, в городе Выкса, там как раз вторую очередь металлургического комбината начали строить, вот и поставили им два новеньких Либхерра-стотонника.

Операция выгрузки реактора из цеха продолжалась несколько часов и завершилась погрузкой на стандартную железнодорожную платформу грузоподъемностью 72 тонны, тютелька в тютельку вписались. А дальше тепловоз увёз всё это дело… нет, не в Вологодскую область, коллективным мозговым штурмом решили, что это слишком далеко и небезопасно. Я предложил Семёновский могильник, это всего-то сотня км от города, и раз уж там созданы все условия для хранения отработанных радиоактивных веществ, то пусть примут еще один артефакт. Большинством голосов заменили Вологду на Семёнов.

Эвакуация прошла не без эксцессов конечно, кому же понравится, что его посреди белого дня хватают, сажают в кузов ГАЗ-66 и насильно везут черт-те куда. Но в домах, попавших внутрь километровой зоны никого не осталось. Назад кстати пообещали всех вернуть в течение месяца, если уровень излучения снизится до приемлемого, а пока эвакуированным обеспечивали питание и минимальную норму площади.

И ещё на одном из бесконечных наших заседаний я не удержался и вылез с инициативой.

— Товарищи, — сказал я трубным голосом, — нам очевидно надо будет выработать ряд дополнительных мер по недопущению таких инцидентов в будущем. Действия персонала в день аварии изучены по минутам, как вы сами знаете, что именно привело к аварии, более-менее понятно, однако хотел бы обратить внимание высокой комиссии на то, что случилось бы, если бы это был не реактор малой мощности и веса, а допустим стандартный блок-миллионник на какой-нибудь нашей атомной электростанции. РБМК например.

— Бред, — немедленно откликнулся спец из Курчатовки, — РБМК имеет столько ступеней предохранения, что такая ситуация на нём невозможна.

— Но я бы всё же настаивал на проведении дополнительных экспертиз, — продолжил я, — к тому же, как я недавно узнал, у РБМК есть такая неприятная особенность стержней аварийной защиты — при вводе их в каналы они сначала увеличивают положительную реактивность. А это очень опасно в сочетании например с неграмотными действиями персонала…

Спец