Тренировочный День 12 - Виталий Хонихоев

молодому человеку, который сидел на принесённом откуда-то складном стуле, прижавшись спиной к стене, чтобы занимать как можно меньше места в и без того тесной комментаторской кабинке. Он был худощавым, лет двадцати пяти, в очках с тонкой металлической оправой, и держал на коленях потрёпанный блокнот с логотипом «Советского спорта» на обложке.

— Представьтесь, пожалуйста, нашим радиослушателям! — девушка сверкнула улыбкой и чуть повернулась. Она знала, что ее выигрышная сторона — правая.

— Андрей Левченко, — он улыбнулся чуть смущённо, как человек, привыкший задавать вопросы, а не отвечать на них. — Корреспондент журнала «Советский спорт». Но я, вообще-то, просто посмотреть. Не буду мешать.

— Что вы, что вы! — Людмила всплеснула руками, едва не задев микрофон. — Гость из самой Москвы! Из центральной прессы! Зоя, ты слышала? Из «Советского спорта»!

— Слышала.

— И… — Людмила бросила укоризненный взгляд на Зою: — и каким же образом вас занесло в наши далекие края, столичного гостя?

— Я приехал взять интервью у Юрия Петровича Соколова. Того самого, полулёгковес, сборная пятидесятых. Он согласился поговорить о подготовке к Олимпиаде в Хельсинки, о том, как всё было тогда… материал для рубрики «Легенды советского спорта»

— Соколов! Юрий Петрович! — Людмила просияла: — Наша гордость! Он же из Иваново! Я его однажды видела, он такой… такой представительный!

— Людмила, у нас матч. Сет начинается.

— Ой, да! Матч! Так как же вы оказались здесь, Андрей, если приехали к Соколову? Левченко развёл руками с видом человека, которого судьба застала врасплох.

— Юрий Петрович перенёс встречу на завтра. А из редакции позвонили — узнали, что я в Иваново, и говорят: раз уж ты там, сходи на матч, напиши про Железнову. Она же сейчас на слуху в женском волейболе. «Гений поколения», контракт с «Крыльями Советов», да и командировка в первую лигу тоже добавила интриги… а вообще мы в «Советском Спорте» не делим спорт на большой или малый. Любой спорт — это прекрасно, а для всей страны спорт на местах, в ДЮСШ, в области, городе или селе — даже важней олимпийских наград. Так что когда есть такая возможность, то мы с удовольствием освещаем не только матчи высшей лиги или первенство страны, но и все остальное. Тут главное — массовость советского спорта, неподдельный энтузиазм трудовых масс.

— И как вам у нас? Как матч? — Людмила подалась вперёд с неподдельным интересом.

— Очень интересно. Женский волейбол весьма зрелищный вид спорта, а общий уровень участниц впечатляет. Особенно выделяются Евдокия Кривотяпкина, бриллиант нового сезона у «Тестильщика» и конечно Арина Железнова у «Стальных Птиц».

Свисток судьи разрезал воздух, обрывая разговор. Внизу, на площадке, началось движение — игроки заняли позиции, мяч перешёл к подающей команде. Людмила открыла рот, чтобы продолжить комментарий, но краем глаза заметила, как их московский гость подался вперёд, впившись взглядом в происходящее внизу, и его блокнот с карандашом замерли в руках, готовые к заметкам.

— О, наш гость уже увлёкся! — она не удержалась от улыбки. — Что ж, начинаем второй сет! Подача у «Птиц», на линии — Юлия Синицына, та самая «Чёрная Птица», которая в первом сете…

— Не понимаю, — пробормотала она через некоторое время: — Почему они не бьют в Дусю? Она же главная угроза! Наша основная боевая сила! Логично было бы…

— Именно поэтому.

— Зоя! Из тебя слова клещами нужно тянуть, а мы комментаторы! Мы говорить должны! Андрей, скажите ей!

— Я всего лишь гость тут и не вправе… но да, я тоже заметил. И на подаче, и на атаках «Птицы» стараются избегать девятый номер команды из Иваново.

— Ага! Они нас боятся! Наш «Терминатор» вселил страх в их сердца! Клянусь я подойду после матча и возьму у нее автограф! — ликует Людмила: — посмотрите какое у нее суровое лицо! И шрам на щеке! И этот пластырь на переносице! Короткая стрижка! Она словно древняя воительница из Иваново! Девушка-скиф! Наша богатырша!

— Они не боятся.

— Зоя? Зоя, мы тебя теряем! Что ты хотела этим сказать⁈ Андрей?

— Игроки из противоположной команды специально бьют в «конфликтные» зоны между игроками, на границе зон ответственности. Смотрите, Людмила… ваша «девятка» играет хорошо, но тянет одеяло на себя… вокруг нее образовалось пустое место, остальные девушки из вашей команды неосознанно держаться от нее подальше, в результате зона ее ответственности расширяется и… вот! Видите?

— Они едва не столкнулись лбами…

— И будут сталкиваться…

Людмила нахмурилась, пытаясь уследить за перемещениями на площадке. Мяч снова перелетел через сетку — не сильный удар, не хитрая подача, просто точное попадание в зону между «девяткой» и Раисой Шариной. Обе дёрнулись к мячу, обе замерли на полпути, и бело-синий снаряд ударился о покрытие ровно посередине между ними.

— Ой! — вскрикнула Людмила. — Опять не поделили!

— Классика, — Андрей Левченко подался вперёд, забыв про блокнот. — Это называется «разводка». Бьют в зону конфликта, заставляют двоих решать — кто берёт? И пока они решают — мяч уже на полу. «Птицы» решили не надрываться, не выставлять гений Железновой против Кривотяпкиной, они просто расстреливают вашу команду издалека, с холодным расчетом. Ваша «девятка» очень хорошо играет… но она не может выиграть в одиночку.

Свисток судьи. Розыгрыш окончен. И тут же, словно по команде, на стороне «Птиц» началось движение — девушки в чёрно-красной форме потянулись друг к другу, сбиваясь в тесный кружок в центре своей половины площадки. Руки легли на плечи, головы склонились, кто-то что-то сказал — и по кругу прокатился смех, негромкий, но отчётливо слышный даже в комментаторской будке.

— Как воробьи на ветке, — пробормотала Людмила: — щебечут и щебечут…

— Интересная традиция, собираться после каждого розыгрыша, — заметил Андрей. Его взгляд переместился на другую сторону площадки и замер.

Кривотяпкина стояла одна.

Не просто одна — вокруг неё образовалось пустое пространство, словно невидимый круг, за который никто из партнёрш не решался переступить. Шарина отошла к боковой линии, делая вид, что поправляет кроссовок. Меркулова изучала что-то на потолке. Глебова, капитан, стояла у сетки, полуобернувшись, но не приближаясь. Остальные рассредоточились по площадке, каждая сама по себе, как шахматные фигуры, расставленные небрежной рукой.

А в центре этой пустоты — «девятка». Руки на бёдрах. Взгляд в пол. Неподвижная, как статуя.

— Андрей? — Людмила проследила за его взглядом. — Что вы там увидели?

— Контраст, — он