Владимир, Сын Волка 4 - RedDetonator

думаю, теперь эту тематику можно перенести в поле Министерства внешних отношений, — предложил Жириновский. — Нам нужно заключить тщательно продуманный договор, ради всеобщей безопасности…

— Что ж, хорошо, — кивнул Бейкер.

Он обладает выдающимся самообладанием, ведь это качество обязательно для государственного секретаря, но Жириновский, хорошо разбирающийся в людях, уловил на его лице ненадолго мелькнувшее облегчение.

У Буша есть устойчивое желание поддерживать стабильность в Европе, а главным возмутителем спокойствия в этом регионе служит СССР и его «безумный президент». Связано это его желание с рецессией, которая уже, благодаря падению цен на нефть, постепенно ослабевает, а также проблемами с бюджетом.

В целом, Джордж Буш, как человек, импонирует Жириновскому, потому что является личностью умеренных взглядов, скромным и дипломатичным — он, как и Владимир, делает всё, чтобы улучшить положение своей страны.

Просто Бушу сильно не повезло, что перед ним пост президента занимала такая неоднозначная личность, как Рейган — фигурально выражаясь, Рейган руководствовался принципом «после нас хоть потоп», а Буш вынужден был встречать этот «потоп» и устранять его последствия…

И исходя из политики президента Буша, очередной военно-политический кризис в Европе — это последнее, что ему нужно. На это и рассчитывает Жириновский, обозначая угрозу, чтобы шантажировать Буша и получить, что нужно.

— Мне необходимо вернуться в посольство, — сообщил госсекретарь Бейкер.

— Был рад встрече, господин госсекретарь, — кивнул ему Жириновский и доброжелательно улыбнулся.

Джеймс Бейкер учтиво кивнул ему и Хонеккеру, а затем направился к Большому Кремлёвскому дворцу.

Жириновский же достал из кармана пачку «Ростова» и закурил очередную сигарету, после чего продолжил прогулку.

— У нас получилось? — спросил Эрих Хонеккер, дождавшийся, когда госсекретарь удалится.

— А скоро узнаем, — ответил Жириновский и нервно стряхнул пепел с сигареты. — Но в чём я уверен — он поражён.

— Это был очень низкопробный шантаж, — поделился своим мнением о произошедшем председатель Госсовета ГДР.

— Пусть и низкопробный шантаж, — не стал спорить Владимир. — Но если сработает, то цифровизация пройдёт без сучка и задоринки, как нам всем и хочется…

ГДР тоже проходит усиленную цифровизацию промышленности и сельского хозяйства — Хонеккер внимательно прислушивается к рекомендациям Москвы. А Москва рекомендует поскорее модернизироваться, чтобы оптимизировать промышленность и сельское хозяйство, опираясь на успешный опыт.

В СССР идёт цифровизация всех отраслей, по всем союзным республикам — в настоящий момент, цифровизовано около 11,6% всех предприятий. Это примерно 480 000 высвобожденных сотрудников административно-управленческого персонала, отделов планирования, бухгалтерии, снабжения и делопроизводства.

Цель Жириновского — 100% цифровизация предприятий к 1995 году, что вполне реально, при посильной поддержке Джорджа Буша, который без особого труда ослабит санкции КОКОМ.

В ГКО уже всё давно посчитали: всего, для тотальной цифровизации всех предприятий, нужно около 6 500 000 единиц ПЭВМ, конкретно Dell System 433 на базе Intel 80386DX с тактовой частотой 33 МГц, что обойдётся, предположительно, в 13,6 миллиардов рублей, вернее, 22,7 миллиардов долларов.

Безумная сумма, но тот же ГКО прогнозирует высвобождение безумных 7,5 миллионов человек по всему Союзу, но при этом он обещает, на основе уже проведённых исследований, рост производительности труда АУП и прочих бюрократических отделов на 30-40%.

Расходы будут разделены на три года, что существенно облегчает положение советского бюджета — Жириновский хотел растянуть это хотя бы до 1996 года, но Штерн отговорил его. Он уверяет, что советская экономика почувствует эффект практически сразу, поэтому, чем раньше — тем лучше…

— Как бы это не уничтожило наше собственное производство компьютеров… — с беспокойством произнёс Эрих Хонеккер.

— Это полностью в твоих руках, — ответил на это Жириновский. — Цифровизация должна идти по плану, а не как попало.

Вся эта афера с ракетами и КОКОМ нужна ему только для того, чтобы ускорить процесс цифровизации и обеспечить плавный переход Союза на отечественную электронику. Так получится обучить и подготовить все эти миллионы людей, после чего, после начала серийного производства, пересадить всех их на отечественные ЭВМ.

«Запад так не догонишь, но зато обеспечишь технологическую независимость», — подумал Жириновский, затягиваясь ядовитым дымом.

Процесс перехода на отечественные ЭВМ будет максимально безболезненным, так как программное обеспечение на импортные компьютеры будет ставить уже своё, разработанное отечественными программистами. Пользователи не заметят особой разницы, так как операционная система будет той же, программы те же — отличаться будет только дизайн самой ЭВМ.

— Как твоё здоровье? — поинтересовался Жириновский. — До меня доходят разные слухи.

— Агентура нашептала? — с грустной усмешкой спросил Хонеккер. — Да, она передала тебе точные сведения — рак дал рецидив. Это, возможно, мой последний выезд куда-либо — нужно лечиться.

Крючков сообщал в рапорте лишь одно: «возможно, рак рецидивирует». Теперь же эти данные подтвердились.

— Насколько всё серьёзно? — уточнил напрягшийся Владимир.

— Мой лечащий врач обеспокоен, — сказал Эрих и пожал плечами. — Если ты беспокоишься о кризисе власти — не нужно. Скоро я назначу премьер-министром Эгона Кренца — это надёжный человек.

— Насколько надёжный? — поинтересовался Жириновский.

— Он прошёл очень строгий отбор, — заверил его Хонеккер. — Лучшего кандидата я не нашёл, ведь он не только показал отличные результаты при проверке, но ещё и лояльный нашим идеям.

— Я верно понимаю, что под «обновлением кадров» в своём выступлении ты имел в виду это? — уточнил Жириновский.

— Не знал, что ты следишь за внутренними новостями Германии… — произнёс Эрих и тихо посмеялся. — Да, я имел в виду свою отставку по состоянию здоровья. Но перед этим я закончу чистки в партии и армии.

— Тогда могу пожелать лишь выздоровления, — сказал на это Жириновский. — Мне жаль, что всё так получилось.

— Не о чем жалеть, — пренебрежительно махнул рукой Хонеккер. — Никто не застрахован.

Это значит, что Владимиру скоро придётся работать с этим Кренцом, о котором он ничего не слышал.

— Подробное личное дело будет передано в первые дни января, — сообщил Хонеккер. — Уверяю тебя, Владимир Вольфович, это подходящий человек — ещё и молодой… Тридцать седьмого года рождения.

— Хорошо, — кивнул Жириновский, а затем посмотрел на часы. — Пора возвращаться.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 31 декабря 1991 года*

— Дорогие мои соотечественники… — начал Жириновский новогоднюю речь. — Через несколько минут завершится девяносто первый год…

За его спиной панорама Кремля, в руке фужер с шампанским, а на лице ободряющая улыбка.

— Это был тяжёлый год… — посерьёзнев,