На темной стороне - Оксана Кас

И только закрыв дверь, почувствовал нарастающую панику. Сасэнки теперь не просто следят за ним, они приносят «подарки» под дверь дома, где живет его семья. И что с этим делать? Он уже заранее знает, что факт оставленной под дверью посылки не является поводом для вызова полиции — в агентстве их инструктировали по этому поводу.

— Бабуль, а вы не видели, кто оставил подарочек под дверью? — спросил Хару, не заходя на кухню.

— Подарочек? — удивилась бабуля.

Она показалась из кухни уже со свежей прической — видимо, за время пробежки Хару успела привести себя в порядок.

— Значит, не видели. Там на крыльце стоит кое-что, не берите это, ладно? Я уже написал менеджеру.

— Ох, бедные девочки! — покачала головой бабуля. — И куда только смотрят их родители?

Это был риторический вопрос, отвечать на него Хару не стал, пошел сразу в ванну. Помылся, привел себя в порядок, потом зашел на кухню. Менеджер Квон тоже уже проснулся. Он сказал, что скоро подойдет, а пока лучше не трогать вещи под дверью. Хару пил кофе у окна, когда увидел менеджера — тот подошел к дверям, помахал Хару рукой, приветствуя, потом достал из кармана салфетку, салфеткой подцепил за горлышко бутылку, бросил ее в заготовленный пакет, так же поступил с бутылочками витамина С.

Хару вышел на крыльцо. Менеджер указал на письмо:

— Открывай, посмотрим, что там. Это я сам выкину, — и потряс пакетом с бутылками.

Хару послушно вскрыл конверт.

— Чагия, позаботься о себе, — начал читать Хару, — Это бодрящий напиток по семейному рецепту, а витамин С поможет тебе не заболеть. И второй лист, подлиннее… Когда впервые тебя увидела… бла-бла-бла… люблю… я понимаю, что ты боишься сказать, что любишь меня… Чего?

Он поморщился, прочитав про то, что он кого-то там любит, но боится признаться.

— Тут совсем все плохо, — печально вздохнул менеджер Квон.

— Проходите, позавтракайте с нами, — опомнился Хару.

— Нет, спасибо. Я не могу есть так рано утром, а кофе выпил по дороге к тебе. Вы не видели, кто оставил?

Хару покачал головой:

— Нет. Я уходил на пробежку, а когда вернулся — это уже появилось. Теперь даже к дому приходят…

— Если что-то еще появится — сразу пиши, — вздохнул менеджер Квон. — Можно, конечно, к тебе представить охранника…

— Но лучше без него, — покачал головой Хару.

— Правильно, его работу же еще оплачивать нужно… Ладно, я пошел избавляться от этого, — менеджер Квон снова тряхнул пакетом с бутылками, — И письмо давай сюда, сохраним на всякий случай. Вдруг потом пригодится?

Менеджер Квон засунул письмо в карман шорт-карго, помахал рукой на прощание и пошел обратно в сторону общежития, беззаботно потряхивая пакетом с «подарками» сасэнки.

* * *

Самым сложным было досидеть дома до девяти утра. Потом они все же не вытерпели и втроем выехали в больницу. Там не особо обрадовались, что родственники приехали так рано, но и не выгнали. Позволили ждать конца операции в коридоре перед входом в отделение интенсивной терапии, где они уже были вчера.

Хару пытался читать, но смысл текста все время ускользал от него. Поэтому в итоге он зашел в социальные сети и начал бездумно скроллить ленту. Но даже так время тянулось бесконечно. Когда в начале одиннадцатого к ним все же вышел доктор, Хару едва не выронил телефон из рук.

— Не надо так волноваться, — сказал мужчина. — Вы — родственники Нам Гаона? Операция прошла хорошо, его уже перевели в палату. Пройдите на седьмой этаж, там спросите доктора Пак — он будет лечащим врачом.

— Что-то случилось в ходе операции? — испуганно уточнила бабуля.

Мужчина тут же возразил:

— Нет-нет, не переживайте, все в порядке. Операция прошла хорошо, его сразу отправили в палату, но все нюансы вам лучше объяснит доктор Пак, он лечащий врач отделения хирургии. Пройдите туда и вам все-все-все подробно расскажут.

Мужчина поклонился, словно извиняясь за то, что его слова могли напугать родственников, и ушел. Хару повел женщин к лифту, ощущая, что ему все еще было неспокойно.

В стационаре отделения хирургии было тихо, только у дежурной стойки подросток в больничной пижаме весело болтал с медсестрой. Когда они увидели Хару с бабушкой и мамой, разговор разом затих. Подросток смотрел на Хару, широко распахнув глаза, а медсестра осторожно поинтересовалась — чем она может помочь. Хару попросил провести их к доктору Пак, потому что они — родственники Нам Гаона.

Доктор Пак — пожилой мужчина с добрым взглядом. Он выглядел так, словно был создан для успокоения родственников, еще и голос приятный.

— Нам Гаон? — уточнил он. — Да, он уже у нас. Давайте по порядку. Операция прошла хорошо, он полностью стабилен, поэтому его сразу перевели сюда. Поводов для беспокойства нет. Медсестры потом вас проведут а палату, вы на него посмотрите, но поговорить не получится — он спит. Пациенты его возраста в принципе медленно отходят от наркоза, а у него еще проблемы с сосудами, поэтому мы подобрали послеоперационные лекарства, чтобы снизить риски осложнений, а они вызывают сонливость. Скорее всего, он проспит как минимум несколько часов. Это не кома, не пугайтесь. Просто сон. Глубокий, полезный для организма, и совсем не страшный. Мы контролируем все показатели — давление, сатурацию, сознание.

— Но все хорошо? — снова спросила бабушка.

— Да, все хорошо. Ваш супруг — боец, он достойно перенес это испытание.

Доктор Пак успокоил их, насколько это было возможно. Но странная тревога все равно не проходила. А тут еще отец приехал… к нужной палате отправились вчетвером.

Технически, эта палата не особо отличалась от интенсивной терапии — просто была расположена дальше от операционной. Та же автоматическая кровать, какие-то мониторы, провода, прочие больничные инструменты. Видеть дедушку в окружении всех этих трубочек было как-то страшно, но выглядел он… действительно просто спящим. Ровно дышал, был уже не таким бледным, как вчера.

Палата рассчитана на двоих, но дедушка там был один. Около каждой кровати небольшой диванчик для посетителей, который выглядит даже менее уютным, чем кресла в коридоре.

— А мы можем остаться? — спросил Хару.

Медсестра, относительно молодая девушка, смутилась. Хару мигом понял, что ему наконец-то повезло — хоть где-то его известность может быть ему на руку.