Будущее - SWFan

тёмные, как обсидиан, глаза сосредоточенно блестели, отражая белый холст, перед которым она сидела на деревянном табурете, поддерживая при этом безукоризненную осанку.

Девушка была неподвижна и со стороны могла показаться даже более живописной, чем многочисленные окружающие её картины, завершённые, незавершённые и только начатые. В ней дышали юность и красота и ещё нечто холодное, отчего при взгляде на неё по сердцу пробегала ледяная дрожь.

Даже Михаил почувствовал, как душа его сжимается от морозящей красоты, хотя обыкновенно творцы испытывают некоторую степень притуплённого равнодушия перед лицом своих творений. Они понимают, как устроен тот или иной механизм или почему автор выбрал определённое слово или определённый оттенок, чтобы подчеркнуть необходимую деталь.

Михаил сделал Мирабель именно такой, чтобы она была популярной. Образ гениальной юной девушки был намного более привлекательным для широкой общественности, которая читает не научные журналы, но таблоиды, чем седовласого учёного с орлиным носом.

Книжка награждала Михаила только за героическую славу избранного персонажа, то бишь такую, которую он заработал за «выполнение различных подвигов уже после того, как Создатель определил его в качестве героя». В то же время недавно Михаил задумался о том, что развивать героическую славу было намного проще, если сам персонаж уже был популярным. Если известный актёр спасёт ребёнка из горящего дома, об этом ещё неделю, а то и полторы, будет греметь весь мир, в то время как аналогичный поступок за авторством обыкновенного прохожего забудется уже за пару минут.

В предыстории Мирабель Михаил написал, что гениальная девушка ещё в детстве обнаружила своё дарование и после нескольких невероятных открытий прославилась на весь мир, а прямо сейчас училась в Центральном Университете Азалии, где его персонаж, Платон Михайлов, работал преподавателем.

Всё остальное — имена её родителей, конкретные изобретения, характер и так далее — книжка придумала самостоятельно, автоматом заполняя белые пятна.

Михаил никак не мог ожидать, что во время этого процесса Мирабель превратится в затворницу, которая днями напролёт рисует картины. Это был неожиданный поворот сюжета — хотя теперь он понимал, что логичный.

Мирабель оказалась в центре внимания ещё будучи ребёнком, а слава, как известно, не самым благоприятным образом влияет на детскую психику; она училась в университете, хотя её интеллект позволял ей получить любой диплом всего за пару дней. Следовательно, была некая другая причина, почему она этим занималась.

И вот, заполняя все эти пустоты, которые появились потому, что Михаил нарисовал предысторию слишком широкими и бездумными мазками, книжка превратила Мирабель в нелюдимую затворницу.

Неудобно получилось, конечно.

Михаил горько улыбнулся.

Однако сделанного не воротишь. Он постучал костяшками пальцев по уже распахнутой двери, привлекая внимание Мирабель, которая молча приподняла своё кукольное лицо и блестящие чёрные глаза (в этом отношении он, кстати, тоже немного перестарался и сделал её слишком красивой).

— Не беспокою вас? — спросил Платон Михайлов.

— Нет, — холодно ответила девушка.

— Мисс Мирабель, Мирабель Лоусон, верно? У меня к вам письмо от…

Не успел он договорить, как раздался скрип. Мирабель подвинула табуретку и направилась к нему через всю мастерскую. Девушка она была тонкая, но невысокая, и Платон Михайлов возвышался над нею почти на целую голову.

— Благодарю, — сказала Мирабель, принимая письмо и сразу направляясь назад.

— Приглашение от комитета Мировой Конференции, верно?

Мировой Конференцией называлось собрание, на котором лучшие умы Двуединого союза намеревались разработать тактику для грядущих переговоров с Морфием, искусственным интеллектом, который намеревался стереть их реальность.

— Да, — ответила Мирабель.

— Сами доберётесь? Университет может предоставить вам средство передвижения. Первый класс? Элитный? Любой на ваш выбор, если сможете стерпеть мою компанию, в этом отношении нам выделили неограниченный бюджет.

— Я не собираюсь присутствовать, — сказала Мирабель, снова присаживаясь на табуретку напротив белого холста и подбирая кисточку.

Платон Михайлов опешил на мгновение, затем спросил:

— Не собираетесь?

— Нет.

— Но почему?

— Нет необходимости.

— Даже если вы уверены в нашем научном сообществе, ваша помощь в формировании общей стратегии будет совсем не лишней. Всё же решается судьба всего мира.

— Я понимаю, — ответила Мирабель после того, как он закончил свою фразу. — Я не собираюсь присутствовать не поэтому.

— Тогда почему же? — растерянно спросил профессор.

Повисла тишина. Мирабель продолжала смотреть на белый холст. Но вот она макнула кисточку, приподняла и провела посреди него длинную, извилистую чёрную линию.

— Мне нужно закончить картину и я согласна с искусственным интеллектом.

— Простите?

— «Наш мир представляет собой симуляцию и в таком случае не имеет смысла». Я согласна. Он не имеет смысла в любом случае, однако в текущих обстоятельствах, в которых его поддержание является не данностью, но чем-то обременительным, ликвидация балласта… в общем, я не против и у меня нет времени, — кратко заключила девушка, после чего снова, как ни в чём ни бывало, стала рисовать свою картину акварелью.

Глава 30

Договор

— Кстати говоря, я знаю, что вы не тот, за кого себя выдаёте, — прибавила Мирабель, пока Михаил пытался прийти в себя и ответить на её возражения относительно самой идеи сопротивления искусственному интеллекту.

Михаил сморгнул.

— У меня есть несколько теорий относительно того, кем вы являетесь на самом деле. Например, что вы — аватар хакера, который взломал симуляцию, или иная инородная для неё сущность, или агент искусственного интеллекта. Пересказывать их и размышлять над всеми вариантами довольно утомительно, — заявила Мирабель, продолжая рисовать чёрной краской на холсте.

— Интересное предположение, — добрую минуту спустя выдавил Платон Михайлов, а вернее сказать Михаил, потому что отыгрывать другого человека уже не было смысла.

— Предположим, что это так…

— Это так.

— …

— Прощу прощения, продолжайте.

— Так вот, — прокашлялся Михаил с лицом седовласого профессора. — Предположим, что вы совершенно правы. Более того, добавим вашей истории некоторые подробности, что я не просто чужак в рамках нашего, то есть вашего, мира, я — его создатель.

Стоило ему произнести последнюю фразу, как кисточка, всё это время ведущая за собой руку Мирабель, резко остановилась.

Девушка приподняла на него свои обсидиановые чёрные глаза.

— Мы просто предполагаем, — прибавил Михаил, хотя на самом деле была конкретная причина, почему он завёл разговор именно в такое русло.

— Я — создатель этого мира. Не только нашей с вами симуляции, нет, я создатель всех миров, которые были, будут или имеют место быть. Как вам такой поворот?

— Это… занятно.

— Почему же? Разве это отличается от текущего положения вещей, при котором творцом реальности, по крайней мере вашей, является искусственный интеллект? С ним говорить вы не считаете занятным.

— Искусственный интеллект… — быстро заговорила Мирабель, запнулась и сразу поправила себя, — для удобства будем называть его Морфий,