Ссср против Секса - Владимир Анатольевич Андрейко

как раз с тот самый трактор. Почти копия земных жуков-скарабеев, только в сотню раз крупнее, они так же были закованы в хитиновый панцирь, но не имели крыльев. Сейчас, за счет трения верхних частей панциря, они издавали тот самый, не очень приятный для человеческого уха звук, но судя по дрогнувшим лепесткам зубов червя, являющемся для него сигналом к кормлению.

Жуков было два. По дороге Большой рассказал, что во время сбора пищи для червя, жуки не представляют из себя особую опасность, так как заняты добычей всего съестного, что кроется под верхним слоем песков, и скатывая улов в эти самые шары своего рода деликатес и набор всех необходимых ингредиентов для успешной кладки червяных матерей. Была еще какая-то тонкость в том, что жуки выделяют некое клейкое вещество, для формирования пищевых брикетов, без чьего запаха и состава матка принимать внутрь подобную обманку не будет. Бедуины не переставали экспериментировать над этим, но пока своими попытками только портили качество кучука и вызывали упадок рождаемости. Так что жуки оставались единственным и естественным поставщиком правильного питания для несушек.

И в то же время они были, пожалуй, самыми опасными представителями местной фауны, так как являлись главными охотниками в пустынях по всей планете, в перерывах между кормлением маток червей. Собравшись в группу, могли выманить и выпотрошить того же червя. Они развивали скорость бега до 60 км/ч, имели гарпунообразные лапы с зазубринами и шипами, мощные передние жвала, а их острые словно бритвы надкрылья, превращались при необходимости в своеобразные циркулярные пилы, вскрывающие любую природную броню других обитателей планеты. К тому же, не имея естественных врагов, они были безбашенным, и нападали на все что движется. Так что в старые времена, выживание на этой планете, для местных аборигенов, было не простой задачей. Да и сейчас, при всех современных технологиях, бедуины старались не ставить свои лагеря в местах свободной охоты скарабеев, и уж тем более на пути их миграций.

Пасть червя распахнулась словно бутон цветка, ощерившись десятками клинков-секаторов по периметру, внутренние мышцы разошлись, образуя тоннель, уходящий полого под землю. Первый жук подкатил свой шар, и оттолкнувшись от него задними лапами быстро отбежал в сторону, уступая дорогу своему напарнику. Сфера, словно бильярдный шар, запущенный опытной рукой, закатился в открывшуюся пасть, как в лунку. Тело матки чуть дрогнуло, засасывая пищу, и Герасим, как его учил по дороге Большой, уловив этот движение, тут же бросился следом за первым шаром в открывшееся зево.

Продвигаться внутри червя можно было только во время его кормежки, когда по его пищевому тракту впереди катился питательный шар, раздвигая стены кишечника, а сзади нагонял еще один, не давай кишечнику сжаться. Большой сказал, что червь может так всасывать до четырех шаров за раз, в зависимости от своего размера, так что бывали случаи, когда внутрь десантировалось по два-три соискателя на звание арахча племени.

Попав внутрь, Герасим упал на спину, на которой была закреплена специальная доска, напоминающая серферную, внешняя часть которой была обильно смазана жиром, и заскользил на ней словно по снежному склону вслед за первым шаром, иногда упираясь в него ногами. Пять метров, десять, пятнадцать, а вот и признаки начала местной кухни, под название желудок. Стены кишечника начали расширяться, на них появились огромные мышечные складки с множеством ворсинок длиною с полметра и толщиною с руку ребенка. Пора!

Это был самый опасный момент, когда вместе с пищей, можно было угодить в кислотный котел желудка впереди. Будущие воины бедуинов всю жизнь учились этому приему, Герасиму же приходилось делать это в первый раз, но на то он и имел звание космического тактика, что бы подобные трюки выполнять на уровне рефлексов.

Он скинул лямки, привязывающие доску к его телу, и упершись руками о ее поверхность, встал на доску ногами. Сгруппировался, и в тот момент, когда желудок приобрел размеры небольшой пещеры, образовывая достаточное пространство для маневра, а расстояние между первым шаром и стенами желудка стало достаточно большим, что бы там мог разместиться человек, прыгнул вверх и в сторону, цепляясь, за ворсины и стараясь вжаться в пространство между складками.

Мимо прокатился второй шар, легонько коснувшись спины Герасима, благодаря чему тот даже чуть оттолкнулся от него, еще сильнее проваливаясь в пространство складки. Хотя это было уже лишним, так как больше поступления пищи не предвиделось, и риска попасть под каток следующего шара не было.

Верхний кишечный тоннель схлопнулся в нескольких метрах от начала желудка. Обратно дороги через него больше не было. Герасим вылез из спасительной складки. Здесь уже можно было стоять на ногах. Вокруг была кромешная тьма, и только местные аборигены, обладающие с рождения специфическим устройством зрения, когда во время песчаных бурь, приходилось передвигаться по пустыне с закрытыми глазами, могли что-то здесь увидеть. Герасим был в своем стандартном снаряжении, поэтому для него это не было проблемой, внутренность пещеры он видел прекрасно, будто подсвеченной со всех сторон.

Впереди начиналось небольшое маслянистое озеро, около пяти метров шириной, и с десяток длинной, в котором сейчас оказались пищевые брикеты, постепенно погружаясь в него глубже и глубже. Они ушли вниз уже более чем на половину. Озеро будто пробудилось, и начинало медленно бурлить и исходить пузырями. Его задача была перебраться на ту сторону желудка, откуда начинались отнорки к разным частям организма червя. Местные жители обычно делали это передвигаясь вдоль стен, цепляясь за ворсины. Главное не медлить, и успеть преодолеть пещеру в ближайшие пять минут, пока ворсины не начали выделять кислотную жидкость, которая помогала растворить пищу, и ее попадание на открытые участки тела и одежду не сулили ничего хорошего.

Герасим усмехнулся. В своем костюме-скафандре он мог не опасаться никакой кислоты, и у него промелькнула озорная мысль перепрыгнуть озеро, воспользовавшись торчащими верхушками пищевых брикетов как опорами для ног. Правда, если опора погрузится в этот момент в липкую жидкость, то был риск увязнуть в ней. А еще никому из бедуинов не удавалось выбраться из клейкой субстанции озера, угодив в нее какой-либо частью тела. Та, словно имела миллион маленьких рук, хватающих жертву, и утягивающих ее на дно. Поэтому Герасим решил не рисковать, и воспользоваться уже проверенным методом.

В общем это оказалось не сложно. Отростки были крепкими и упругими, позволяя надежно цепляться за них руками, и использовать их основание опорами для ног. Главное держаться от пузырящейся агрессивной поверхности озера повыше. Перебирая руками и ногами, Герасим через минуту оказался на другой стороне желудка, который начал сужаться и