Ссср против Секса - Владимир Анатольевич Андрейко

Мышцы этой кишки раздвинули ее стены, через чьи поры втягивался воздух, который пришел с поверхности, когда червь открыл свою пасть для поглощения пищи. Тот был нужен для обогащения кислородом яичной кладки, которая пока находилась внутри тела червя. Благодаря этому, попавшему внутрь аборигену можно было спокойно дышать довольно длительное время. Потребность червя в воздухе открывала путь дальше.

Кишка длились еще примерно пять метров, уходя к полости, где формировались яйца, и была испещрена десятком отнорков примерно метровой ширины. Один из них уходил вниз, и находился у самого входа в тоннель из пещеры желудка, остальные были расположены хаотично со всех сторон. Все они, кроме нижнего, были лазами к системе якорения червя.

Когда матка червя готовилась к кладке, она якорила свое тело, выращивая в нижней части в разные стороны отростки, словно дерево пускала корни, которые заканчивались утолщениями, и надежно удерживали многотонную массу червя в песках, во время бурь. Они были длиною около десяти метров, и именно в них, после добычи яйца, прятались бедуины, доползая до утолщений на окончаниях, которые представляли собой довольно удобные полые пространства. Там почти не было воздуха, но для местных жителей, которые с древних времен переживали проходящие мимо бури, закапываясь поглубже в песок, и впадая в некое анабиозное состояние с минимальными потребностями организма, это не являлось препятствием. Ороговевшая внешняя часть надежно укрывала от песка, и аборигены на длительное время впадали в привычное для них состояния спячки, ожидая, кода матка уползет наружу, после кладки яиц, оставив после себя тоннель, по которому можно было выбраться на поверхность.

У Герасима не было проблем с кислородом в скафандре, да и без него он был способен посоревноваться с местными жителями во многих пунктах выживания, но были проблемы со временем, поэтому Большой придумал для него иной путь. Путь через нижний отнорок прямо к пещере кучука.

Система забора воздуха была открыта примерно в течении десяти минут от начала приема пищи, после чего схлопывалась, высосав весь воздух, и не позволяя желудочному соку, проникнуть внутрь. Поэтому Герасим поспешил по ней вперед, и оказался в еще одной довольно просторной пещере.

Ее стены так же, как и в желудке, были покрыты складками мышц и ворсин. Только мышцы здесь были нежные и мягкие, а ворсины длинные и тонкие, и напоминали щупальца. Они переплетались между собою, разделяясь на небольшие зоны, и образуя коконы, в которых и формировались эмбрионы червей. Сейчас десятки взращенных яиц, размером с человеческую голову, висели на стенах, словно гроздья винограда. Их серая матовая поверхность бугрилась ссохшимися ворсинами, тогда как живые, ощупывали их снаружи, пытались найти прорехи, что бы уложить там еще один слой из своих тел.

Любоваться этой сомнительной красотой Герасиму было некогда. В районе запястья на правой руке из комбинезона выскочил клинок, которым он отсек ближайшее яйцо, и закинул его за спину, где оно тут же было захвачено тканью скафандра, и превратилось в своеобразный горб или рюкзак на спине. К месту среза тут же ринулись все находящиеся рядом ворсины, слепо натыкаясь друг на друга, но не находя украденного зародыша.

Яйцо еще только затягивалось тканью, а Герасим уже развернулся и побежал обратно в тоннель. Оказавшись у уходящего вниз полого отнорка, он протиснулся в него, и отталкиваясь от стен руками и ногами пополз вперед. Продвижение облегчало наклонная поверхность, идущая вниз, и в скором времени он достиг края отростка.

Выглянув в него, он увидел еще одну, как он знал, крайнюю пещеру, созданную червем из задней части собственного тела диаметром не менее двадцати метров, наполовину заполненную естественными отходами матки. В эту питательную среду она собиралась отложить свои яйца, как только та наполнится до нужного уровня. Этот уровень как раз и определял отросток, по которому сейчас сюда добрался Герасим. Он был своего рода контрольным щупом. Как только пещера наполнится кучуком до уровня этого щупа, тот начнет всасывать в себя кучук. И во время очередного приема пищи, откроется дыхательная кишка, и кучук попадет в желудок. Это вызовет его спазм и выдавливание кладки в пещеру. Матка перестанет питаться, и приложит все усилия, что бы вырваться из собственной норы, избавившись от всего, что удерживало ее долгое время в этом месте яйца, якоря, половина уже отмершей задней части.

Сейчас в этой огромной то ли куче, то ли жижи кучука что-то ползало и вибрировало. Герасим включил сигнал маяка, и не долго думая прыгнул вниз, оттолкнувшись посильнее ногами, что бы пролететь как можно дальше вперед. Он врезался в гущу кучука, и начал медленно погружаться в него.

В это же время движение внутри кучука замело, вибрация затихла, но спустя несколько секунд все возобновилось, и двинулось к погружающейся фигуре человека. Субстанция вокруг него задрожала, и словно зыбучий песок, стала проваливаться куда-то внутрь, утягивая Герасима за собой.

В полукилометре от червя, в пасть которому полез Герасим, расположился небольшой лагерь бедуинов. Оставшаяся команда Смелого, в ожидании своего товарища, с интересом рассматривали обустройство лагеря и работающую чуднУю технику несколько бурильных аппаратов похожих очертаниями на маленькие ракеты примерно двух метров диаметром, с конусом бурильной установки на передней части, и прицепом для тяги возможных грузов на задней. Они по очереди забуривались в песок, и уползали под землю, таща за собой по три бочки в сцепке, такого же диметра, и метра по три длинною, с сдвижными люками на верху. В это же время из недр земли, выбуривались такие же установки, точно так же таща за собою бочки, и отгружая их в ангар. Недалеко притулился еще один аппарат, очень сильно напоминающий гипертрофированный пылесос, с двумя широкими шлангами на всасывание и выброс. Ожидаемо он тоже был двухметрового диаметра, что бы его можно было прицепить к бурильным аппаратам.

Техника работала, люди вокруг нее суетились, а Марка, Вася, Матвей и Большой устроилась на одном из барханов на раскладных стульях под тенью тента так, что можно было наблюдать как за происходящим у матки червя, так и за тем, что твориться в лагере. В отличие от людей, которые сидели в очках, защищающих глаза от пыли, и позволяющих приблизить любую картинку вокруг, Большой не пользовался никакими защитными или техническими средствами, но все что происходило у червя, комментировал так, как будто был прямо на месте событий.

А зачем жуки кормят