Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

каждую встречу мы устраиваем нечто вроде конкурса. У меня много сестер, и каждая приносит что‐то свое, не обязательно то, что создала сама. Каждая хочет выиграть. С большинством из них я не общаюсь. В галерее ты видел Терпсихору, и есть еще Талия и Урания, а остальные… Мы даже не поздравляем друг друга с праздниками.

– Ты пыталась что‐то с этим сделать?

– Тебе интересно это, а не причина, по которой мы не общаемся? – спрашиваю я, невольно нахохлившись. Правда щекочет язык, заставляя кривиться и вызывая тошноту.

Нет, я ничего не пыталась с этим сделать.

Но когда я начала видеть в них не сестер, а потенциальных врагов? После шестого сезона Вдохновения? Или мельчайшие детальки наслаивались друг на друга год за годом, пока в моей душе не расцвело нежелание контактировать с ними?

– Клио, все хорошо? – раздается испуганный голос Адама.

Широко распахнув глаза, он вглядывается в мое лицо, и я понимаю, что покрылась холодным потом, а нижнее веко левого глаза дергается. Провожу рукой по щеке, но тут же сжимаю пальцы в кулак. Они дрожат.

– Да, все в порядке, – поспешно говорю я и виновато улыбаюсь. – Прости, со мной такое иногда бывает. Так о чем ты говорил?

Адам подозрительно хмурится, но спустя секунду качает головой и продолжает:

– Нельзя изменить прошлое и уничтожить причину, которая рассорила вас, но ты можешь повлиять на будущее.

– Наоборот было бы проще, – усмехаюсь я и щелкаю пальцами. – Сдружилась бы с Марти и Брауном [4], вернулась назад во времени, и дело с концом. Все мои проблемы были бы решены.

– То есть вариант просто прийти и поговорить с сестрами ты даже не рассматриваешь? – изгибает бровь Адам.

– Это слишком скучно, – хмыкаю я, но по выражению лица мужчины сразу понимаю, что моя легкомысленность его не обманула.

– Тебя ведь это волнует, Клио, – мягко говорит Адам. – Так почему бы не попытаться все исправить?

– Это не так‐то просто.

– Просто – плыть по течению. Но знаешь, что плывет по течению?

– Дохлая рыба? – предполагаю я, но Адам категорично качает головой.

– Бревно. Ты разве хочешь быть бревном? Или лучше быть лодкой, которая может плыть против течения и самостоятельно выбирать направление своего движения?

Несколько секунд я молчу, а потом неожиданно заливаюсь смехом. Он сотрясает все мое тело и распирает душу, даря ощущение необыкновенной легкости.

– Отличные аналогии, Адам, – сквозь хохот выдавливаю я, и мужчина отвешивает мне поклон.

– Талантливый человек талантлив во всем, – подмигивает он и разминает плечи. – На сегодня мы закончили. Не знаю, понадобится ли еще один раз, но я в любом случае позвоню.

Киваю и, попрощавшись с Адамом, иду к двери. Я все еще улыбаюсь, но мои мысли уже заняты тем, чтобы встретиться с Терпсихорой и помириться с ней. Что‐то в груди давит, мешая сделать полноценный вдох, но я не обращаю на это внимания.

– Клио, – зовет меня Адам, останавливая на пороге. Оборачиваюсь и поднимаю бровь, глядя на него. Он расправляет плечи и несколько секунд смотрит мне в глаза, а потом с серьезным видом изрекает: – А теперь иди и не будь бревном.

Я снова прыскаю со смеху и приставляю напряженную ладонь ко лбу. Несмотря на веселость, мне кажется, что я даю нерушимую клятву. Одну из тех, от которых весь мир будто замирает и голос твой раздается в звенящей тишине.

– Обещаю.

***

Меряю комнату шагами. Каблуки звонко стучат по паркету. Наверное, соседи снизу уже возненавидели меня, но я не в силах остановиться. Нервная дрожь гуляет по телу, живот то и дело схватывает, а глаза мечутся из угла в угол. Рубиновое платье так сильно облегает, что мне кажется, будто я вернулась в восемнадцатый век и мою талию снова стягивает корсет. Отвратительное ощущение.

Телефон вибрирует, и я бросаюсь к нему. Рекламная рассылка. Чертыхаюсь и, закрыв лицо руками, шумно выдыхаю. Я волнуюсь так, как будто это первое свидание с парнем мечты. Падаю на кровать и тут же вскакиваю, боясь помять платье.

Взгляд настойчиво возвращается к часам, отсчитывающим секунды. Минуты тянутся медленно, но вместе с тем – неестественно быстро. Ноги уже подрагивают от непрестанной ходьбы, и я скидываю каблуки.

Он опаздывает. Пытаюсь утешить себя, повторяя, что в этом нет ничего страшного. В конце концов, он же царь всех богов. Однако в голову против воли лезут сомнения и подозрения, заставляющие меня нервно сплетать и расплетать пальцы.

Снова раздается сигнал телефона, и я срываюсь с места. Но вместе с тем как мои глаза перебегают от слова к слову, волнение и радость пропадают. Сердце падает, и звон в ушах оглушает.

«Сегодня занят. Гера попросила помочь. Не смогу прийти, извини».

Из меня будто выпустили весь воздух. Я мешком оседаю на кровать. Мне словно вырвали крылья, и я рухнула на землю, не в силах больше подняться.

Гера.

Ну конечно, вот и ответ на вопрос, который меня мучал. Именно из-за Геры Зевс не пришел ко мне, из-за нее же сейчас отказывается от встречи. Даже в нашу годовщину он остается с Герой. А почему, собственно, я думала, что будет иначе?

Зевс никогда даже не делал попыток уйти от жены и жить вместе со мной. Мы встречались, проводили ночи вместе, иногда отправлялись в короткий отпуск – но не больше. И каждый раз Зевс возвращался обратно к Гере. Одни и те же действия, а я почему‐то продолжаю надеяться на другое. Какой в этом смысл?

Телефон снова вибрирует, и я смотрю на высветившееся сообщение:

«Давай встретимся завтра? Сходим на корриду, давненько я там не бывал».

«А что, Гере не по нраву убийство ни в чем не повинных быков под улюлюканье толпы?» – печатаю я в ответ, но над кнопкой «отправить» палец зависает. Если нажму ее, то между нами все будет кончено. Зевс не потерпит подобной едкости, и я потеряю его. В прошлый раз он смягчился и вернулся, но сделает ли это снова? Или на этот раз его холодность не сменится оттепелью?

– Почему я терплю его отказы, а сама не могу сказать нет, – рычу я сквозь стиснутые зубы. Руки подрагивают оттого, насколько сильно хочется швырнуть телефон в стену. Сломать его, только бы не видеть фотографию Зевса на иконке его контакта.

Стираю уже напечатанное сообщение и бездумно гляжу на пустой экран. Где‐то на улице сигналит машина – я вздрагиваю. Чувствую зуд подступающего видения, означающего, что в мире произошло нечто важное. Первый мой порыв – с головой окунуться в него, спрятаться за чужими историями,