Град на холме - Дмитрий Чайка

живших в верховьях Темзы, а потом пошел вдоль правого берега этой реки, пока не уперся в море, у самого ее устья. Там армия постояла немного, осадив Дуроверн(1), а потом, разорив его, пошла назад, но уже по южному побережью острова. Там мы еще не грабили.

Нечего было противопоставить крошечным племенам юга такой армии. Все шло по однотипному сценарию: мы били их в сражении, а потом предлагали мир, клятву верности и щадящую дань. Устрашенные нашей силой старейшины кельтских племен (те, кто выжил, конечно), приносили вассальную клятву именем Единого бога, Отца всего. А уже потом они получали подарки и обещания, что, как только соберем урожай, мы вместе пойдем грабить катувеллаунов, живших севернее Темзы. Это самое сильное племя Альбиона, богатое и могущественное. У них и морская торговля своя, и монета, и плодородные поля, и скота без числа. А еще они с регулярностью, достойной лучшего применения, переплывают Темзу, устраивая тотальный грабеж соседей. Не любят у нас катувеллаунов. И соседей их триновантов не любят тоже. У нас тут вообще никого не любят, потому что вокруг сволочь одна живет. Так считает каждое племя и каждый род, из которых это племя состоит.

Но сейчас я дома. Ненадолго, правда. Месяца три пробуду, может, чуть больше. Зато теперь можно насладиться неспешной деревенской жизнью, напрочь лишенной новостей. Навигация еще не открылась. Нет ни купцов и их семей, ни посланцев с материка, из родной Эдуйи, ни почты из-за полного отсутствия таковой. Южный Альбион зализывает раны после войны, оплакивает тех, кто погиб, и радуется полученной добыче. А она велика. Одного скота тысячи голов пригнали. Я повернулся на бок и жадно облапил Эпону, уютно сопящую рядом. Она, не открывая глаз, прижала мою руку к себе и продолжила спать.

— Холодно, блин!

Я поджал ледяные пальцы ног и поплотнее укутался шерстяным одеялом. Проклятый очаг высвистнул в дыру под крышей весь запас тепла вместе с дымом, а нагретые огнем камни за ночь уже успели остыть.

— Разбудил, — недовольно зевнула Эпона. — А я такой сон видела! Будто у нас с тобой такой же дом, как у Эрано, с теплыми полами и каменной ванной. А из крана горячая вода бежит. Мне снилось, что я замерзла, и уже готовилась в теплую ванну залезть. А тут ты обниматься полез.

— Сон в руку, — крепко прижал я ее к себе. — Хочу печку. Если купцы мастера-печника не привезут, разверну их назад.

— Неужели им там настолько плохо? — неуверенно спросила Эпона. — Сикания и Италия — это же настоящий Элизий на земле. Зачем они в нашу глухомань ехать хотят, да еще и детей сюда везти?

— Деньги, жена моя, — я еще крепче прижал ее себе, согреваясь горячим телом. — Деньги, они как вода. Текут туда, где им лучше. А большие деньги — это как разлив могучей реки. Они способны сносить самые высокие плотины. Выгодно оседлать этот бурный поток, а не противостоять ему. Тогда он понесет тебя вперед с такой скоростью, на которую ты сам никогда не будешь способен. Без воды поля превращаются в пустыню. Если она уходит, поля засыхают, а люди умирают с голоду. Вот сейчас из Талассии хотят уйти очень большие деньги.

— Разве Клеон этого не понимает? — удивилась Эпона. — Он ведь знатный эвпатрид. Он должен разбираться в этом куда лучше паренька из захолустного Кабиллонума.

— Я не знаю, что он понимает, — ответил я. — Должен, по всей видимости. Если не он, то его мать уж точно. Только вот у него выхода нет. Ему нужно воевать, грабить и обогащать добычей воинов. Тогда его власть будет крепка. Если он ограбит Кельтику и подомнет ее под себя, то хватит и ему, и его наследнику. А дальше они с Эрано уже не загадывают. Такие большие царства, как Автократория, потребляют несметное количество денег. Чиновники, армия, жрецы, дорогое строительство и развлечения для столичной черни. Эней Серапис оседлал торговые пути и сделал так, что новые завоевания пошли без большого напряжения для государства. Но как только при его потомках легионы остановились, армия тут же превратилась в стог гнилого сена, а киммерийцы погрузили Талассию в первый период Хаоса.

— Клеон хочет начать новые завоевания? — осенило вдруг Эпону. — Он понял, что нужно идти, покоряя одну страну за другой?

— Думаю, да, — ответил я. — Третье Сияние Маат было относительно мирным. Грызлись на востоке с Фригией и Арамом, но ничего особенного не происходило. Четвертое Сияние — это нечто совсем иное. Если им удастся подтолкнуть вперед науку и военное дело, то Автократория поглотит все земли, до которых сможет дотянуться. Она будет поедать их одну за другой, подпитывая этим новые войны. И ты знаешь, у них ведь может получиться.

— Им просто нужно новое оружие, лучше, чем у всех остальных, — Эпона зябко повела плечами. — Ты с ружьями и пушками взял все земли южнее Тамесы меньше чем за год. Воины рассказали, что это была не война, а избиение младенцев. Сначала залпы картечи, потом выстрелы из ружей, а затем выходила конница и расстреливала всю знать в упор из своих брахиболов. Страшно, Бренн. Люди говорят, что раньше никогда не гибло столько воинов.

— Важно не только оружие, — сказал я, с тихой ненавистью разглядывая камышовую кровлю, в недосягаемой высоте которой висела роскошная бахрома из сажи. — Важно не оружие, а связь. Если они наладят быструю передачу сообщений между провинциями, то Автократория сможет расширяться бесконечно. Захватываешь какую-нибудь Иллирию, вербуешь там двадцать тысяч мужиков и бросаешь их на захват Гетики. А потом бросаешь гетов на Фракию. И так до последнего моря. Картечь и ружья уничтожат даже конницу скифов, которые кочуют севернее Тавриды.

— Когда мы уедем отсюда? — спросила вдруг Эпона, а я задумался. Вопрос не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Уедем, — сказал я наконец. — Но не сейчас. И даже не через год. Это место важно. Оно близко к берегу Кельтики. Оно близко к олову и к портам Тартесса. Я построю новый город на реке Тамеса, но для кораблей путь туда на неделю дольше. Впереди непростые течения и встречные ветра. Я не хочу уходить далеко. Пока в Кельтике идет война, мы должны быть рядом. Женщин и детей примем, воинов на подмогу пошлем. Пока что Каэр Эксе — самое удобное место