Генеральный попаданец 7 - Ал Коруд

— А если буду провоцировать?

— Уходите от столкновения. Нам лишние проблемы не нужны.

— Так-то мы их боевых товарищей сбили, а там горячие парни.

— Это их проблемы. И усугубить их наши могут иным способом. Все понятно?

— Так точно.

Кто-то поднял руку.

— Товарищ капитан, а что слышно о радиоактивном заражении? нас это не коснется.

Матковский постарался не измениться в лице. И откуда они все знают?

— Насколько известно мне, наши полеты с зоной не пересекались.

Федоров ухмыльнулся:

— Так что, теперь Израилю хана?

— Вряд ли. Не так там все страшно.

— Но мы же видим кучу транспортов оттуда. Бегут товарищи евреи.

— Давайте эти вопросы задавать товарищу из политотдела. А лучше и вовсе помалкивать. Вам еще звездочки обмывать.

Намек был ясен. Да и мысли сразу вернулись к приятному. Новые звания, награды, соответственно, и денежные премии. Особенно тем, кому повезло сбить самолет. Федорову светила самая большая, если не запалиться. В мыслях лейтенанта уже были виды на новую «Ладогу-Вольво» и предвкушение от взглядов многочисленных поклонниц.

Информация к размышлению:

Решение советского правительства о проведении войсковых учений с применением ядерного оружия имело ряд причин: это и успешные испытания на территории СССР, и донесения о подготовке США к действиям в условиях взрыва атомной бомбы.

За океаном тогда разработали план Dropshot («Укороченный удар»), в рамках которого предполагалось сбросить 300 атомных бомб на 100 городов СССР. При этом США с 1951 года провели уже несколько войсковых учений с применением атомного оружия, тогда как Советский Союз — ни одного. Поэтому учения на Тоцком полигоне рассматривались советским командованием как «наш ответ врагу».

«Мы не хотели этого, это не было самоцелью, но США, начавшие гонку вооружений, вынудили нас к этому, — писал в своих мемуарах известный советский военачальник Валентин Варенников. — И у нас делалось все необходимое для поддержания обороны страны на гарантированном высоком уровне»

Инициатором испытаний выступило военное ведомство. 29 сентября 1953 года Совет Министров СССР выпустил постановление о начале подготовки ВС к действиям в особых условиях. Атомную бомбу для учений создали ученые и конструкторы КБ-11; точно такую же несколькими годами ранее испытали на Семипалатинском полигоне.

Изначально заниматься подготовкой и проведением учений должен был генерал армии Иван Петров, однако он серьезно заболел и вернулся в Москву, а вместо него прибыл заместитель министра обороны Георгий Жуков. Именно прославленному маршалу, воспитанному на классических способах ведения военных операций и участвовавшему еще в Первой мировой, довелось опробовать в приближенных к боевым условиях самое страшное оружие, созданное под руководством его противника Лаврентия Берии.

«Запомнилось его постоянное настойчивое требование: все продумать, взвесить, просчитать, не допустить гибели людей, — вспоминал один из офицеров, работавший на Тоцком полигоне с маршалом. — Ведь все было ново, непредсказуемо. И Жуков с этой задачей справился. Учения прошли успешно. Тогда я воочию увидел и убедился, какой это был непревзойденный военный талант».

Ранним утром 14 сентября 1954 года войска заняли исходные позиции: «западные» играли роль обороняющихся и расположились в 10–12 километрах от центра взрыва, наступающие «восточные» — в пяти километрах, за рекой. Их головные подразделения в целях безопасности были выведены из первой траншеи и размещены в убежищах и укрытиях.

«Учение задумывалось как двухстороннее: „западные“ занимают оборону, „восточные“ сбрасывают на нее атомную бомбу и затем начинают наступление. После обустройства позиций „западных“ эвакуировали, „восточные“ [во время взрыва] тоже находились на безопасном расстоянии. Атомную бомбу сбросили на тыловой батальонный район обороны (на максимальном удалении от „восточных“), на двух передовых батальонных районах обороны просто взорвали бочки с бензином, чтобы имитировать ядерный взрыв».

В 9:20 командование во главе с Жуковым получило сведения о метеорологической обстановке и приняло окончательное решение. Командир экипажа Ту-4 летчик Кутырчев (он уже имел опыт испытаний атомной бомбы на Семипалатинском полигоне) получил по радио приказ на вылет. По сигналу «атомная тревога» войска заняли укрытия и убежища.

Солдатам раздали специальные затемненные вкладыши к противогазным стеклам, защитные бумажные накидки, защитные чулки и перчатки. Несмотря на 30-градусную жару, всех заставили надеть теплое белье — считалось, что оно эффективно защищает от радиации. Ядерный удар наносился в глубину обороны «противника», чтобы не поразить передовые подразделения.

«Во время самого взрыва помню вспышку, которая больно ударила по глазам, — отмечал боец В. Трофимов. — Не представлял себе, что такое землетрясение, а здесь впервые почувствовал колебания почвы. Около нашего укрытия стояла крепкая, из дуба рубленная сторожка бахчевода. Помню, пошла ударная волна, и бревна сторожки стали как пылинки в воздух друг за другом подниматься. Незабываемое зрелище»

Последствия взрыва ошеломили даже видавших виды офицеров. Вместо деревьев теперь торчали обугленные колышки, танки оплавились и вдавились в землю, от подопытных зверей остались обугленные тушки (кроме тех, которые находились в укрытиях). Конечно, результаты отличались по мере удаления от эпицентра, в котором не осталось ничего живого. К примеру, самолеты, стоявшие на расстоянии до 1800 метров и далее, в основном остались целыми, если находились в специальных чехлах. Другие частично обгорели. Почти не пострадали животные в двух километрах от взрыва.

Эхо взрыва докатилось и