Погоня за Судьбой. Часть I. Становление и Пепел - Dee Wild

На улице начинало темнеть, время близилось к вечеру. Заходящее где-то за завесой облаков солнце придавало окружающему воздуху лёгкий малахитовый оттенок, который ещё сильнее подчёркивал буйство зелени местных растений и исполинских деревьев. Позади вездехода натужно жужжала бензопила. На улице никого не было – археологи, по всей видимости, собрались в большом бараке, через окно которого я могла разглядеть ярко освещённую щуплую спину профессора Мэттлока, раздающего какие-то указания. Марк нетерпеливо переминался с ноги на ногу на краю поляны.

— Ты идёшь? Шевелись давай, а то в этой тьме запросто заблудиться…

* * *

Мы вернулись к глайдеру, где Марк с тихим ворчанием принялся втискивать в багажник сумку профессора, а я тем временем вышла на связь с кораблём.

— Итак, какие у вас новости? — почти мгновенно отозвался дядя Ваня.

— Мы летим на Землю, — отчеканила я. — Ставь чайник, нас будет трое.

— Принято. Конец связи.

Марк, закончив борьбу с сумкой и багажником, выглянул из-за крышки и скептически покосился на клетку, одиноко стоявшую у пассажирской двери.

— Боюсь, мы вчетвером в салон не влезем, — протянул он. — Разве что ты этого червяка на коленки посадишь, а, Лизунь?

— Не проблема, — я пожала плечами. — А Мэттлока к себе на колени посадишь ты. Покатаетесь в обнимку, как старые друзья.

— Э-э-э… Думаю, мы как-нибудь ужмёмся, сейчас только вспомню, как здесь всё устроено…

Марк нырнул в салон, где принялся крутить допотопные ручки регулировки сидений, шумно двигая их по полозьям и вполголоса матерясь:

… — Ну кто так конструирует?!

Было уже совсем темно, лес стоял чёрной бурлящей стеной, исторгая странные, нереальные звуки, но вскоре в чаще замелькали лучи фонарей. Через полминуты на поляну высыпала группа археологов с профессором во главе.

— Итак, молодые люди, мы готовы отправиться в маленькое путешествие? Отлично. — Он обернулся к молчаливым и угрюмым коллегам, застывшим в ожидании. — Как только добьёте площадку – можете собираться домой, в заслуженный отпуск. Все находки – сразу прямиком в бюро на учёт. Полицию отправляйте ко мне на личную почту, адрес должен быть у Астрид. И, Семёнов, — он строго посмотрел на могучего бородача. — Поскольку ты за старшего, следи, чтобы Парсонс не устроил повторение того… водопойного инцидента. А то провалится опять в какую-нибудь яму с помоями…

— Без проблем, батя, — пробасил бугай Семёнов через респиратор. — Если что, мы его вместе с портянками в машинке постираем.

— Эй, это всего-то один раз было! — обиженно прокозлил из темноты Парсонс. — Вы всю жизнь мне тот случай будете вспоминать?!

— Легко смыть грязь, Эдвард, но чтобы смыть шлейф собственных свершений, нужно изрядно постараться. — Мэттлок шумно вздохнул. — Ладно, ребята, бывайте, обниматься не будем – запылимся. Копать и откопать!

— Найти и перепрятать! — нестройным хором продолжили забавный профессиональный «пароль-отзыв» хмурые лохматые археологи.

Они развернулись и, сверкая лучами фонарей, приглушённо бубня и посмеиваясь над незадачливым Парсонсом, скрылись среди деревьев. Тем временем Марк превратил сиденья глайдера в подобие широкого дивана, где мы втроём – я, Марк и профессор, – устроились по принципу «в тесноте, да не в обиде».

Умели же раньше делать технику! Просторный салон Шинзенги позволял устроиться с немыслимым для современных моделей комфортом – даром, что двухместный. А человеку небольшого роста можно было лечь поперёк и даже не поджимать ноги…

Клетку мы оставили на поляне, а своего странного питомца Мэттлок держал теперь на коленях. Гусеница свернулась рогаликом и, казалось, спала.

— Томас ушёл в себя, распереживался, видно, — тихонько сообщил профессор, прочитав, очевидно, мои мысли. — Такой стресс, такой стресс, как я его понимаю…

— Это будет для него неплохим уроком, — заметила я. — Прежде чем лазить в чужие головы, неплохо бы научиться стучаться…

* * *

Ночь вступила в свои права. Автопилот держал курс на «Виатор», висящий на верхней границе термосферы. Тихо и успокаивающе бормоча что-то, старик поглаживал Томаса, Марк дремал на водительском месте, а я смотрела в окно. Пара тусклых лампочек на приборной панели подсвечивали моё отражение на фоне чёрной непроглядной бездны леса под нами, а где-то вдалеке, почти у самого горизонта угадывались россыпи огней далёкого города…

Мы покидали планету, а я размышляла о том, как живут люди в этом городке. Насколько он велик, чем заняты его жители, и как местные условия сказываются на их быте. Бешеный спрос на лесорубов и трактористов, кислородный нагнетатель и бытовой огнемёт в каждом доме, а по местному телевидению – шутейки про брюки, заправленные в носки, реклама противогазов, аэрозолей против гусеницы-переростка и семян гигантской капусты.

Поселите людей в аду – они вытопчут поляну, построят паб и начнут жаловаться на погоду. Наше величайшее проклятие и спасение – это умение приспосабливаться, лишённое цели. Мы могли бы всё, но при этом не можем почти ничего. Лишь на краю пропасти – да и то ненадолго – удаётся сплотить критическую массу людей для созидания. Так родилась термоядерная энергия и «Большая экспедиция». Не благодаря мечте, а из-за всеобщего страха перед неминуемым концом. А потом – снова врозь…

Облачный покров ушёл куда-то вниз, и небо разверзлось россыпью чужих созвездий. Здесь, на галактической плоскости у самого рукава Стрельца звёзд было уже так много, что космос не был иссиня-чёрным, как в более отдалённых от центра тихих системах, а, казалось, светился ровным, едва уловимым золотистым светом, словно старинная парча. Стоило сделать крошечный шаг, сдвиг в глубь галактики – и разница в освещении уже щекотала зрачки.

Вновь уловив мои мысли, профессор негромко, почти для себя произнёс:

— В самом центре Млечного Пути настолько ярко, что самые стойкие светофильтры ослепнут. Когда-то, будучи мальчишкой, я смотрел на небо и мечтал вырваться за пределы атмосферы, на просторы. Увидеть новые миры своими глазами. Я хотел почувствовать эти потоки энергии, я думал, что приобщусь к какой-то великой и священной тайне. Но какой смысл в откровении, если не с кем разделить это чудо?

— Неужели вы одиноки, профессор? — вполголоса спросила я. — Столько людей вокруг вас, тянутся к вам, пытаются стать ближе… Эти здоровенные мужики в засаленных комбинезонах – они глядят на вас снизу вверх, как дети на отца.

— О, это так, — кивнул он, и в его глазах мелькнула тёплая искорка. — Но вот смотрю