Султан Эфир - Сильвия Лайм

Я видела во сне знакомые смуглые руки. Совсем не те, что у султана Эфира. Другие, с длинными браслетами-наручами, сделанными из золота и красно-черных камней. Видела кроваво-огненные глаза, от которых все сжималось внутри, чтобы разгореться с новой силой, бросая меня в пекло темной жажды удовольствия и прикосновений. В ураган чужих ладоней, ласкающих мою кожу и самые чувствительные точки.

Я не видела никого. Только эти глаза и руки. Только ветер из огня, к которому было страшно приближаться и из которого не хотелось выбираться на свободу. Мышцы свело судорогой, между бедер пульсировало сладкой ноющей болью, и лишь жар невидимого чужого тела сквозь черноту опалял разгоряченное сознание.

Я проснулась резко от сильной разрядки, которая прошлась по нервам как плеть, выпуская грозовые разряды в затекшие ото сна мышцы. Мне не хватало дыхания, и несколько долгих мгновений я не могла понять, где нахожусь, пока не услышала за спиной:

— Это было… сладко…

Краска стыда тут же накрыла меня, как пыльным мешком. Я все еще лежала в объятиях султана Эфира, а за окном занимался рассвет.

Повернула голову, чтобы увидеть, как повелитель воздушного государства встает, потягивается и поправляет штаны, в которых вчера и лег спать. А по его обнаженной груди, испещренной рисунком грифоновых перьев, бьют золотисто-белые молнии.

Я широко распахнула глаза, не в силах отвести взгляд от происходящего.

Грифон повернул голову ко мне, и в его золотых глазах отражались искрящиеся небесные зигзаги.

Что-то произошло.

— Ты больше не будешь тут спать?

Эфир улыбнулся.

— Это моя спальня.

Я покраснела еще сильнее.

— Тогда я не буду больше здесь спать, — проговорила хрипло.

Эфир улыбнулся шире и чуть прищурился, накидывая на плечи откуда-то взявшуюся белую тогу.

— А если я разрешу тебе навестить своего машейра?

Едва я собралась с силами, чтобы спорить до потери пульса, как он срезал меня на лету. И тут же добавил, снимая с руки один из своих многочисленных перстней, на которые я даже внимания не обращала:

— Вот с этим тебя пропустят в темницы султаната. Машейр содержится в пятом каземате.

— Обещай, что отложишь казнь на неопределенный срок, — сжала я перстень, который сильно напоминал тот, что когда-то передал мне Ал для спасения из Айремора. Кольцо с головой грифона. Только этот был исполнен более изящно, а перья оказались усыпаны бриллиантами.

Эфир пожал плечами.

— Без проблем.

Я не могла поверить, что все будет так просто. Казалось, где-то определенно будет подвох. И он был! Разве что, кажется, вполне безобидный.

— Только имей в виду, что на поход в темницы у тебя не так много времени. В час грифона сегодня запланирована твоя первая практика в Чаровоздушной башне. Не вздумай опаздывать!

Я думала, угрожать будет. Требует вот опять что-то. А он:

— Опаздывать — это невежливо.

И с этими словами Эфир мне подмигнул. Подмигнул! И исчез за дверью, словно и не было.

Похоже, мне действительно нужно было поторопиться. Согласно местному аналогу нашего времяисчисления, час грифона — это, кажется… полдень. А значит, у меня не более двух часов!

Глава 4

Бриз

Я торопливо шла по коридору дворца, сопровождаемая су Сахидэ, которая появилась неизвестно откуда, но явно готовая исполнить любое мое пожелание, непременно кланяясь в пол и называя Эфира всем его десятком титулов подряд. Она радостно показывала мне дорогу к пятому каземату темниц султаната, стараясь ни в коем случае не поднять голову и не поглядеть мне в глаза, а я тем временем размышляла.

Кажется, я прекрасно понимала, что султан Эфир манипулировал моими решениями, заставляя делать то, что он хочет, и даже думать так, как ему удобнее. Но делал он это настолько мягко и хитро, что я едва ли это замечала и скорее догадывалась, чем понимала умом. Это было очень разумно, с точки зрения султана, ведь в обратном случае я бы инстинктивно сопротивлялась чужой воле, даже если бы та была направлена мне во благо, на что, в общем-то, рассчитывать не приходится. И все же. В нашем случае мне просто нечему было сопротивляться.

И даже сейчас, приходя к этому не самому очевидному выводу и отдавая себе отчет в происходящем, я все равно не могла отогнать от себя прочно поселившееся внутри ощущение спокойствия и расслабленности. Мне даже периодически хотелось улыбаться. Что уж совсем из ряда вон.

Доведя меня по красивому застекленному коридору до соседней башни, су Сахидэ поклонилась и исчезла. Я же осталась один на один с двумя яроганами, что молчаливо караулили неказистую черно-металлическую дверь, что должна была вести в темницы. Увидев меня, оба здоровенных мужчины в самом расцвете сил поприветствовали легким кивком, не прогоняя, но и не торопясь пропускать дальше.

— Вот тут у меня перстень, можно пройти? — проговорила я тогда, демонстрируя презент султана.

Мужчины мгновенно поклонились до самого пола, так что острый наконечник на их шлемах почти коснулся каменных плит.

— Лидэль Александра, мы уведомлены о вашем приходе, пожалуйста, приложите кольцо к замку, — ответил четким низким голосом один из охранников, одновременно со вторым указывая мне в самый центр двери.

А там среди витиеватых рисунков и выпуклых линий и впрямь было углубление, куда прекрасно поместился грифон с моего перстня.

Петли скрипнули, и дверь послушно распахнулась. Тогда охранники поклонились еще ниже и пропустили меня.

Я же поняла, что двое вояк понятия не имели, как выглядит лидэль Александра. И до последнего не верили, что это именно я, пока перстень не оказался в двери. Получалось, что попасть в темницы и впрямь не так уж и просто.

Впрочем, теперь все было в порядке, и я двигалась по черному коридору, освещенному лишь парочкой тусклых кристаллов. Коридор был совершенно пуст, только слева и справа от него отходили ответвления, которые, судя по всему, и должны были вывести меня к нужному каземату.

Если бы я знала дорогу…

Я же, остановившись в самой середине дороги, пришла к выводу, что у меня лишь два варианта: идти наугад или возвращаться назад, к стражникам. Туда, где дверь уже была закрыта.

Под ребрами заскребло. Чем дольше я находилась в этом неприятном месте, тем сильнее холод проникал под кожу, а какой-то промозглый и тонкий, как игла, страх — в вены.

Где-то в отдалении раздался сдавленный, скрытый чем-то шум, напоминающий тяжелые шаги. Я резко обернулась, но никого не увидела ни позади себя, ни в ближайших коридорах.

Еще мгновение — и издали донесся истошный крик, в