Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

— Сдохни! — вдруг взвыл Силантий.

Он рванулся вперед и ткнул острой палкой, как пикой, метя мне в живот.

Я отпрянул, лезвие топора с глухим звуком встретилось с древесиной, отбив удар в сторону. Силантий замахнулся второй раз, уже отчаянно, вкладывая в движение остатки сил.

Я перехватил его палку свободной рукой, дернул на себя так резко, что он потерял равновесие и рухнул на колено. Палка выскользнула из его пальцев.

Но он мгновенно перекатился, вскочил и побежал.

Я бросился за ним, хотя трава всем пластом колыхалась под ногами.

Несмотря на возраст, Силантий был крепок и бежал очень быстро. По болоту он двигался уверенно, будто чувствовал кочки под слоем травы и знал каждую безопасную тропку. Он наступал мягко, не проваливаясь глубоко. Я же начинал терять темп, потому что бежал будто по огромному водному матрасу.

Топор теперь уже тоже мешал. Он тянул руку вниз, сбивал баланс, срывал дыхание. Я с досадой отшвырнул его в сторону. Металл звякнул о какой-то камень и бесследно утонул в траве.

Освободившись, я ускорился. И тогда дистанция стала сокращаться.

Молодость брала свое.

Я слышал, как Силантий задыхается, из последних сил переставляя ноги, уже не так точно выбирая шаг.

Вот до него двадцать шагов, десять. Оставалось не более пяти метров, когда он вдруг вскрикнул, взмахнул руками и провалился. Ухнул куда-то, будто в скважину попал. Это была трясина, прикрытая пожухлой травой и мхом, обманчивая, ровная с виду.

Он, конечно, знал брод. Но слишком спешил и наступил мимо.

Я же бежал след в след, инстинктивно повторяя его траекторию, и потому не провалился. Замер на кочке в паре шагов от него.

Силантий за эти несколько секунд ушел в жижу почти по пояс.

— Бесы! — вырвалось у него. — Будь проклят!

Он бил руками по поверхности, хватался за кочки, цеплялся за редкие кустики. Гнилая вода хлюпала, булькала, от этих движений всё гуще становился запах сероводорода, тухлый и тяжелый. Болото втягивало его неотвратимо.

— Помоги! — хрипел он, уже не скрывая паники. — Вытащи!

Над нами повисло облако гнуса. Комары кружили, садились на лицо, лезли в глаза.

Я отдышался. Теперь мне спешить было некуда. Хищник угодил в ловушку.

Силантий дергался, рвал траву, но каждая попытка выбраться лишь глубже утягивала его в топь. Жижа поднималась выше, до подмышек, до шеи.

Я видел, как в его глазах разрастается страх. Зрачки расширились от ужаса.

— Егор… — прохрипел он. — Вытащи… Я всё скажу… Всё…

Я молчал.

Болото тихо булькнуло, будто бы с помощью каких-то невидимых мышц втягивая его еще на пару сантиметров.

В расширенных от ужаса глазах старосты я видел, как впервые за всё время он по-настоящему понял: власть его закончилась.

— Помоги! — снова заорал он. Голос сорвался, стал тонким, почти визгливым. — Помоги, прошу, не дай сгинуть в болоте! Что за дурацкая кончина? Будто тупая овца, как собака! Хуже не придумаешь! Прошу! Я пойду с тобой, пусть меня… судят! Но я буду жить! Я буду жить, и обо мне узнают! Вся страна узнает! Я не хочу сгинуть безвестно! Это хуже, чем смерть! Это… это не просто смерть!

Он захлебывался словами, тряс головой, брызги летели с бороды.

Я не торопился.

Смотрел, как жижа медленно заглатывает его.

— А волшебное слово? — ухмыльнулся я.

Он дернулся.

— Прошу… пожалуйста… — выдавил он.

Я огляделся, нашел молодую березку, надломил длинную гибкую ветвь. Она была упругая, с гладкой, еще темной корой, не ломкая, самое то.

Протянул ему.

Он ухватился за нее обеими руками, как за спасительную соломинку. Пальцы впились в кору.

Я уперся ногами в кочку, отклонился назад, напряг спину.

Трясина нехотя отпускала добычу.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Силантий всё же вылезал. Грязь с хлюпаньем стекала с него, болотная жижа тянулась рваными нитями.

Вот он уже локтями на твердь опирается.

— Погоди… — простонал он. — Мочи нет… отдышусь…

Он лежал на краю, грудью на земле, нижняя часть тела еще в болоте. Дышал тяжело, с хрипом. Но уже понимал, что спасен.

Еще один рывок — и он на суше.

И вдруг он улыбнулся. Мерзкая улыбка скользнула по его тонким, сморщенным губам.

— А вот ты, городской… — прохрипел он, глядя на меня снизу вверх. — Все же не такой, как я.

Я молчал. Слушал.

— По закону тебе все надобно… — продолжал он, переводя дыхание. — Этим ты и отличаешься. А хищник по закону не живет. У него свой закон. Он хозяин сам себе. А ты… ты как раб. Раб в клетке закона. Вот даже сейчас… хотя это я хотел сварить тебя в чане… свалил на тебя убийство… ты все равно действуешь по своим правилам для олухов. Вытаскиваешь меня, чтобы отдать суду.

Он усмехнулся, сплюнул болотную воду.

— А я свободен. Понимаешь? Даже если сяду — внутри я свободен. Ты — раб. А я — нет.

Я смотрел на него.

Секунда. Две.

— Да нет, — тихо сказал я. — Я не раб.

Я дернул ветку с силой, вырвал ее у него из рук. Он даже не успел среагировать — пальцы еще цеплялись за почву, но надежной опоры уже не было. И этой же веткой я ткнул его в грудь, резко и сильно.

— А-а-а! — заорал Силантий, захлебываясь.

Он дернулся, попытался снова ухватиться, но я шагнул назад. И он булькнулся в трясину по самую шею.

— Ты что сделал⁈ — захрипел он. — Дай ветку! Дай!

Я стоял и смотрел.

— Ну, я передумал тебя спасать, — спокойно сказал я. — Знаешь ли, как ты там говорил? Хищник живет по своим законам? Ну, пусть так. Только я не хищник. Я человек.

Он дергался, болото втягивало его старательно, с отвратительным хлюпаньем.

— Но как человек я желаю, чтобы ты, гнида, сдох и не дожил до суда. Ты не достоин этого.

Он уже ничего не смог мне ответить. Рот его наполнился жижей, слова превратились в бульканье. Испуганные глаза смотрели из трясины — широко раскрытые, неверящие в такой поворот. Потом мутная вода поднялась выше, скрыла щеки, нос. По брови его окутала грязь.

Осталась одна лысая макушка, словно болотная кочка.

И буквально через несколько секунд скрылась и она.

Мутная жижа сомкнулась над ней, выпустив пару крупных пузырей. Они лопнули, и поверхность стала ровной,