Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

— Потом все расскажу.

— Как ты нас вообще нашёл? — спросил я.

— Сигнал от чёрного ящика был запеленгован, — ответил Петя. — Система аварийной передачи данных сработала. Мы вычислили примерный квадрат падения, прочесывали район — и вот.

Он оглядел площадь, посмотрел на закопченный чан, на столбы с веревками, на тела, накрытые полотнами.

— Что тут у вас происходит? — спросил он. — Я смотрю, мы прервали самое интересное.

Я коротко пересказал все последние события — можно сказать, доложил, хотя и без крепких и образных выражений не обошёлся.

— Значит, староста вконец офонарел и держит в страхе посёлок, — задумчиво проговорил Петя, почесав подбородок. — Классика, ёшкин пень. Закрытая община, авторитарный лидер, культовые практики.

Он оглядел площадь, полную притихшего народа.

— Где он теперь?

— А хрен его знает, — ответил я. — Смылся, как крыса. Убил минимум двоих человек. Я свидетель. И Беловская свидетельница. Только она… — я замялся. — Она не совсем в себе. Она очнулась после комы и…

Я оборвал фразу. Как ему объяснить?

Про Селену рассказывать — это целая повесть, а нам старосту изловить надо. Нет, не сейчас. У нас с Иби были свои планы на Ингу, и раскрывать карты раньше времени я не собирался.

— А Разумовский? — спросил Петя.

— Мёртв, — ответил я.

Он кивнул совершенно спокойно, но при этом взгляд у него стал пытливее.

— А «Селена»? — вдруг спросил он напрямую.

Я поднял глаза.

— Что именно ты знаешь? — уточнил я.

— Достаточно, — спокойно ответил Коровин. — Мы получили фрагменты информации из лаборатории. Разумовский подчинил систему себе каким-то образом. Использовал как инструмент. Но инструмент не всегда остаётся инструментом.

Я молчал.

— Не переживай, — добавил он тише. — Мы не собираемся трогать Беловскую без твоего участия. Но если эта… сущность ещё жива, её нужно нейтрализовать окончательно.

Ветер от лопастей уже стих. Бойцы разошлись по периметру, брали под контроль постройки. Седой командир отдал короткий приказ, и несколько бойцов направились вглубь посёлка — искать Силантия.

Я же всё смотрел на Петра.

Тот самый пухляш, которого я таскал за собой, как стажёра, а он строил из себя наивного участкового. И правдоподобно строил!

А теперь он стоял передо мной совсем другим человеком. Словно бы тот, кто рассказывал мне об управлении «Квант», стоя у горящей бронированной машины, был лишь переходным вариантом.

— У нас есть оборудование, — продолжал Коровин уже на ходу, потому что с площади мы ушли. — Мы регистрируем активность системы «Селена». Мы давно следим за этой историей. Не со вчерашнего дня, Егор.

Я вспомнил про упавший самолет, и Петя, будто прочитав мои мысли добавил:

— Самолёт из болота поднимать не будут. Наоборот, его законсервируют. Район оцепят, доступ перекроют, всё, что здесь произошло — под гриф. Чёрный ящик забирать не будут. Никакой гражданской комиссии, никаких случайных экспертов. Только наши. Надеюсь, «Селена» осталась в самолете.

— Нет.

— Что — нет? — он прищурился и посмотрел на меня, и этот взгляд будто прошивал меня насквозь и прощупывал. — Ты что-то скрываешь, Егор?

Я чуть повёл плечами, всё ещё не до конца веря, что увалень Петя способен быть вот таким.

— Я же говорил, что такое возможно, — процедил я, стремясь всё-таки ответить на вопрос и не сбавляя шага. — Она без оборудования, без датчиков и без лаборатории сама вселяется, как… живой организм. Как будто паразит или хищник или вирус какой-то.

— Что? Живой?..

— Как вирус. Тем она и опасна. И сейчас она находится в теле Инги Беловской, — я не стал кривить, сказал как есть.

— Невероятно! Что ж… Тем более срочно нужно ее найти.

— Она туда ушла. Видишь просеку и за ней березняк? — махнул я в сторону леса.

Он подошел к седому командиру, кивнул, что-то коротко проговорил и показал рукой направление. Тот сразу отдал распоряжение. Бойцы перестроились в цепь.

Отряд двинулся цепочкой с интервалом в несколько метров. Где позволяла тропа — переходили на лёгкий бег. Где кусты смыкались — замедлялись, расходились шире.

— Эти разработки не должны уйти за границу, — продолжал Петя тихо, так, чтобы слышал только я. — Ни к нашим, ни к чужим. Иначе… ты сам понимаешь, что будет.

Я резко остановился.

— Погоди, — сказал я. — Ты что, дал приказ её уничтожить?

Петя посмотрел на меня прямо.

— Да.

Я стиснул зубы.

— Петя… Слушай, Коровин, тут надо тоньше работать. Сама Инга — это не Селена, — сказал я. — Её сознание может быть просто вытеснено, подавлено. В глубоком сне. Это не значит, что она исчезла. Селену можно извлечь. Как опухоль. Не обязательно убивать носителя.

— Теоретически всё верно, — ответил тот. — Практически же мы не знаем, как. А если ошибёмся — получим мировую эпидемию. Только не биологическую, а когнитивную.

Он произнёс всё это твёрдо и уверенно, как человек, который видит бомбу и знает, что должен её обезвредить.

— Ты говоришь, как она, — буркнул я.

— Я говорю, как человек, который видел, что она может, — задумчиво проговорил Коровин. — Разумовский плыл под водой без кислорода. Пантелеев шёл в огне. Да ты же и сам знаешь. Это не человек. Это инструмент эволюции без всякой морали.

Он сделал ещё несколько шагов по мягкой лесной почве, с некоторым раздражением отводя от лица ветви и то и дело всматриваясь во что-то под ногами. И припечатал, кажется, даже резче, чем хотел:

— Мы не можем рисковать, Егор. Ты себе представляешь, что будет, если она научится свободно, как ты выразился, вселяться в любого человека?

— Да ладно тебе, — огрызнулся я. — Ты ещё скажи, что вы сейчас деревню напалмом сожжёте.

Он чуть скривился.

— Это мы с руководством ещё обсудим, — выдал он сквозь зубы.

Я резко повернулся к нему и заметил, как потвердел его подбородок.

— Ты что, серьёзно?

Он вдруг усмехнулся.

— Да ладно. Шучу же я. Конечно, не сожжём. А насчёт Инги прости. Её мы в живых не оставим, если подтвердится, что она носитель.

Мы шли всё медленнее, и я понял, что мне не имеет смысла его опережать или пытаться поторопить.

— Тебя, выходит, не переубедить? — спросил я.

Он покачал головой.

— Пойми, это