Оперативник с ИИ. Том 3 - Рафаэль Дамиров

Я усмехнулся — сложно забыть, с каким лицом и каким голосом он это говорил.

— Ты плохо знаешь систему.

— Я знаю людей, — ответила она тихо. — А он человек.

Я вздохнул.

— Ладно. Попробуем.

Я достал рацию, нажал на тангенту и проговорил в эфир.

— Вызывает Фомин. Все прошло успешно. Мы возвращаемся. Обозначь позицию. Куда нам идти?

Рация затрещала, зашипела, помехи прошли по динамику. Через несколько секунд раздался сухой, искаженный радиоволнами голос Пети:

— Принял, Егор. Сейчас пущу ракетницу. Смотри в небо. Иди на огонек.

Я поднял взгляд к кронам деревьев.

Через мгновение над лесом вспыхнула яркая сигнальная ракета. Красный огонь прорезал небо, завис на секунду и стал медленно осыпаться.

— Пошли, — сказал я.

И мы направились на световой сигнал.

* * *

Мы вернулись с Иби в поселение. Я по-прежнему называл её Иби, а не Инга — так оказалось привычнее и правильнее для меня. Даже если теперь у неё было тело и тёплая живая кожа, для меня она оставалась прежней родной напарницей по имени Иби.

Пётр встретил нас настороженно. Я заметил, как у него едва заметно дёрнулась правая рука, словно он собирался нырнуть в кобуру за пистолетом. Профессиональная реакция.

— Всё нормально, — сказал я спокойно. — Селены нет. Я её уничтожил.

— Как? — выпалил он. — Как ты это сделал?

Я коротко пересказал про удар током, про то, как сущность вышла из тела Инги.

— Твой шокер, кстати, очень помог, — добавил я, решив не конкретизировать, что испытал эффект во всей красе. — На, возвращаю. Только его бы подзарядить.

Петя взял устройство, машинально проверил контакты, затем кивнул и взялся за рацию.

— Отбой по поиску, — сухо сказал он в эфир. — Повторяю, отбой. Переходим к проверке.

Он повернулся ко мне:

— Покажешь место? Нужно выставить приборы, снять остаточную активность.

— Конечно, — ответил я. — А ты мне что, не веришь?

— Верю, — сказал он тихо. — Просто… «Селена» — не бытовой вирус. Если она жива, она может быть где угодно. Надеюсь, ты действительно ее уничтожил, Егор.

Я усмехнулся.

— Получается, я теперь убийца искусственного интеллекта?

Но Коровин шутку не принял. Он, наоборот, понизил голос и наклонился ко мне ближе:

— Она не могла вселиться в Ингу повторно? Сейчас это действительно Инга?

— Настоящая, — ответил я, хотя для этого и пришлось несколько слукавить.

Он задумчиво кивнул.

— Я всё равно должен проверить. По протоколу.

— В лабораторию повезёшь? — хмыкнул я.

— Не обязательно. У нас есть мобильный комплекс.

Он кивнул в сторону вертолёта.

Спорить было не о чем. Мы поднялись внутрь. В кабине стоял ящик в прорезиненном защитном кожухе, с металлическими углами и кодовым замком. Петя быстро набрал комбинацию, крышка щёлкнула и приподнялась на газовом лифте.

Внутри находилась выдвижная панель с дисплеем, сенсорными клавишами и блоком съёмных модулей. Он вытащил один из модулей — цилиндр с разъёмами и несколькими антеннами разной длины.

— Это регистратор нелинейной когнитивной активности, — коротко пояснил он. — Мы его адаптировали под поиск цифровых паразитных структур. Если в радиусе действия есть искусственный интеллект с автономным полем, прибор покажет аномалию.

Он подключил модуль, активировал питание. На экране появилась сетка координат, затем побежали тонкие линии — спектральные графики, похожие на кардиограмму, только многослойную. Внизу высветились числовые параметры: уровень фона, магнитные колебания, электростатический шум.

Прибор издал ровный монотонный писк и начал калибровку.

— Сначала снимаем естественный фон, — сказал Петя. — Потом смотрим отклонения.

На дисплее вспыхнули несколько пиков. Затем график выровнялся.

Я стоял рядом с Иби. Она молчала, но я чувствовал её напряжение. Если прибор ищет искусственный интеллект — он должен почувствовать и её. А чем она теперь отличается от Селены? Только намерениями? Что машинке до этого…

— Ну что? — спросил я, когда по экрану побежали волны.

Прибор всё пищал себе. Петя внимательно всматривался в данные, листал графики, запускал дополнительный режим анализа.

Через пару минут он радостно проговорил:

— Хорошие новости, — сказал он. — Я не регистрирую активности искусственного интеллекта.

Мы с Иби выдохнули одновременно.

— Как? — сорвалось у нас в голос.

— А вы что, удивлены? — прищурился Пётр, глядя на нас поверх дисплея. — Вы же сами меня убеждали, что всё кончено.

— Нет, не удивлены, — сказал я. — Но дело-то сложное. Мы просто рады.

Иби улыбнулась мне. Уже не внутренним откликом в голове, который можно было только сравнивать с какой-то мимикой, а живой, настоящей улыбкой. Она наклонила голову ближе и прошептала так, чтобы слышал только я:

— Егор… получается, я теперь действительно настоящий человек.

Я смотрел на неё несколько секунд, будто проверяя реальность происходящего. Живая кожа, дыхание, блеск глаз, едва заметная пульсация венки на шее.

— Получается, что так, — тихо ответил я.

И обнял её.

— Кхе-кхе, — деликатно закашлял в кулак Пётр. — Я, конечно, не хочу мешать, но оборудование всё-таки секретное. Сеанс проверки завершён. Не могли бы вы покинуть кабину? Мне нужно связаться с центром и доложить.

— Да, конечно, — улыбнулся я, отступая к выходу.

Мы уже спустились с вертолёта, когда я остановился и обернулся.

— Расскажи-ка мне, Пётр Батькович… кто ты на самом деле?

Он замер на секунду. Лёгкая тень пробежала по лицу.

— Я же говорил, — ответил он. — Специальный отдел по борьбе с киберпреступностью ФСБ России.

— Нет же такого отдела, — спокойно сказал я.

— Он секретный.

— И секретного такого нет, — усмехнулся я. — По крайней мере, официально.

Коровин замялся. Это было едва заметно — пауза длиной в полсекунды. Но я его знал уже достаточно хорошо.

— А ты откуда знаешь, что нет? — спросил он.

— Я же опер, — пожал я плечами. — И кое-что умею проверять.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем выдохнул.

— Ладно. Всё равно пришлось бы тебе рассказать. Ты главный фигурант. Главный свидетель. И, по сути, ключевой элемент во всей этой истории с… — он кивнул в сторону прибора, — с «Селеной».

Он понизил голос.

— Отдел действительно существует. Только называется не так. Это не просто киберпреступность. Это управление по контролю над автономными цифровыми системами. Внутреннее название — сектор «Ноль».