Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

я провожу операцию по убийству Жданова, другой — его спасение. Мне нынешнему выгодно последнее. Возвеличить Жданова и увести Сталина на покой, убедив его, что дело партии в надежных руках. Еще бы на пару лет Жданов нужен живой. Дальше посмотрим. За свое спасение он не раз спасибо скажет, дав проработать возникшие идеи.

Пойдем от обратного — кому выгодно? Так, а если встать на позиции партноменклатуры? Предположим, Жданов превратит ВКП(б) в орган пропаганды, то что в этом органе должны будут делать «рукастые большевики», которые привыкли, чтобы доклады им писали помощники? Для них реорганизация партии — это политическая смерть и медленное угасание на пенсии. А смерть Жданова реорганизацию оттягивала, а там, глядишь, и Сталин умрет. Таким образом, в убийстве Жданова партноменклатура была очень и очень заинтересована. Но, возможно, это и не единственный мотив.

Спустя несколько месяцев после смерти Жданова, ЦК ВКП(б) начал расследовать «ленинградское дело», по которому основным обвиняемым стал Кузнецов. Характерно в этом деле то, что следствие по нему начали партийные органы, а МГБ во главе с Абакумовым «ничего не видело». Почему бы нам не предположить, что первые факты о заговоре «ленинградцев» поступили к Жданову, и он начал активно интересоваться подробностями? Почему не предположить, что «ленинградцы» почувствовали для себя угрозу со стороны Жданова и ликвидировали его? Заметим, что «ленинградское дело» было самым первым делом, по которому Хрущев провел «реабилитацию» — в 1954 году объявил всех «ленинградцев» невиновными, скрыв напрочь то, в чем их обвиняли.

Итак, мотивы убить Жданова у заговорщиков были, теперь ей осталось найти яд. Нужные яды в СССР тоже были, но достать их было очень непросто. Чем больше я вспоминаю об этом деле, тем сильнее дурею. Версий было несколько. Вплоть до того, что «ленинградцы» готовили партийный и государственный переворот. А мне, то есть Абакумова с него в итоге стало плохо. Министра ГБ обвинили не в том, что он вел свою службу, а в прямых фальсификациях. Вот только были ли они на самом деле? Так что хожу по очень тонкому льду. И мне Жданов нужен обязательно живой. Или придется самодеятельно опрокидывать шахматную доску.

Народ на Лубянке все еще удивляется переменам. Вместо привычного кина до утра я на работе. И не сонный, а бодрый и целеустремленный. Так что заместителям и руководителям управлений приходится соответствовать. Это вносит некоторый разнобой в работе с различными ведомствами, где по привычке начинают работу поздно и заканчивают к ночи. Но зачем ориентироваться на старика с его бессонницей. По его звонку меня и так поднимут. Около телефона всегда лежит папка с заготовками, а после обеда к нему каждый день уезжает курьер с докладом. То есть вождь видит, что работа в госбезопасности беспрестанно ведется. Это ему раньше нравилось Молодой конь и выносливый. Началось еще в войну.

У Сталина было тогда три разведки. Служба внешней разведки. Главное разведывательное управление. И разведывательное управление Генерального штаба Красной армии. Все они с начала войны работали не покладая рук. Внешняя разведка действовала, само собой, за границей. А две оставшиеся поделили между собой другие функции. Главное управление вело «агентурную разведку иностранных армий как за границей, так и на временно оккупированной противником территории СССР». Оно подчинялось непосредственно Хозяину. Вот Разведуправление Генштаба должно было вести руководство войсковой и агентурной разведкой фронтов, регулярно информировать о действиях и намерениях врага и проводить дезинформацию противника.

В принципе такая система давала более или менее объективную картину. Каждая структура обладала своими возможностями, кадрами, источниками и могла внести свой вклад, донести свою точку зрения до высшего начальства. Но на войне все быстро меняется. А самое главное — эти изменения сказываются на ходе боевых действий. Разведки работали. Но к началу сорок третьего Сталин «прозрел» и решил, кроме разведок, создать еще и контрразведку.

Верховный видел контрразведку самостоятельным органом. Почему? Несмотря на все усилия наших многочисленных разведок, немцы в сорок первом году переиграли и вождя, и наш доблестный Генеральный штаб. «Бранденбург» бесчинствовал в нашем тылу безнаказанно, оставленное подполье быстро было разгромлено. Партизаны отсиживалось по лесам. И отступали мы в результате до самой столицы. В сорок втором история с обманом повторилась. Их блестящая дезинформационная кампания снова дала результат. Удар наши военачальники ждали на Москву, а отступали до Сталинграда и хребтов Кавказа. Немцы решили лишить Красную армию нефти и поставок союзников, что шли через Иран. Конечно, в такой ситуации руководство желало получить инструмент, который бы противодействовал немецкой разведке на всех направлениях. К сорок третьему году обстановка на фронте изменилась в нашу пользу, и вероятно, что немцы должна попытаться еще раз обмануть нас.

Кроме того, впереди виделось серьезное наступление. И на очищенных территориях фашисты обязательно оставят тысячи профессиональных агентов и террористов-диверсантов. Нужен был орган, который бы их зачищал. В армии тоже не все было гладко. Война выявила не только лучшее в людях. Много грязного, подлого, что при мирной жизни никогда не поднялось бы, вылезло наружу во время страшной мясорубки. Людей приходилось временами жестко контролировать. Сыграли, наверное, свою роль и аппаратные интриги. Большая часть информации к вождю шла от Берии. Он подмял под себя все три разведки. Вождю же требовался прямой канал. Чтобы информация поступала к нему напрямую от контрразведки. И его люди могли всегда проверить данные ГБ, НКВД и Главного разведывательного управления Генштаба.

Разговор пошел о том, как назвать новую структуру. Меркулов предложил назвать ее Смеринш. Что означает' Смерть иностранным шпионам'. Но Иосиф Виссарионович сократил аббревиатуру до короткого, как выстрел, слова СМЕРШ, сказав при этом: «Шпионы бывают не только иностранные». Окончательное решение было принято девятнадцатого апреля на совещании, где снова присутствовали Абакумов, Меркулов и Берия. Надо было видеть разочарованную физиономию Лаврентия Павловича, когда он окончательно понял, что особые отделы уходят из-под его опеки, превращаются в отдельную структуру. И во главе ее оказываюсь я, его заместитель. Тогда Лаврентий, конечно, не посмел возражать «отцу народов». Но судя по всему, в нем в этот момент и зародилась та ревность, что потом ела его многие годы. Вот оно — начало раскола. Берия-Меркулов после коротких размышлений окончательно поселились у меня в списке «минус». Было бы замечательно обнулить обоих раньше смерти вождя.

В «СМЕРШ» отбирали самых надёжных сотрудников, чаще всего уже имевших опыт борьбы с диверсантами и шпионами. То есть имела место банальная концентрация усилий на самом важном участке. Отличное управленческое решение! И потому результаты не заставили себя долго ждать. Уже в